Колючие дела Рози и Адама - Меган Баннен Страница 14

«Долгие дни грызли его, как собака грызет кость, дерево искривилось, согнулось и стало уродливым и страшным, не красивее, чем горечь в сердце рыбака.

— Ты даже не спросил меня, хочу ли я прожить тысячу тысяч лет, – кричал он на бога.

— Но ты был счастлив! – отвечал бог.

— А теперь я в отчаянии, – сказал человек».

«В точку, брат», – подумала Рози. Бог даже не дал ему выбора. Что за хватье дерьмо.

А дальше история превращалась в просто кошмарную мелодраму.

«Бог не мог вынести страданий дорогого ему человека, поэтому ухватился за тысячу тысяч лет, что жили у него внутри, и тянул, пока долгие-долгие годы не выпустили сердце рыбака и не вырвались наружу.

Рыбак был признателен, но бог рыдал в тоске, зная, что избранный им обречен умереть и оставить его. Он заполнил пространство между землей и Пустотой за Небом своими слезами, целый океан скорби, Мертвое Море, которое разделяет мир живых и земли мертвых.

Неведомый, предвечный, первый и величайший из всех богов сжалился над ними. Он даровал рыбаку частицу себя, частицу, которая будет мирно жить, даже когда тело умрет, чтобы Мертвое Море знал: его любовь к богу никуда не делась даже после разлуки.

Когда земная жизнь рыбака подошла к концу, он обнаружил, что сердце его вновь полно счастья и любви».

«Какое ж говно», – подумала Рози.

Но хотя бы заканчивается.

Рыбак прожил свою жизнь, и Дедушка Кость зажег фонарь, и призвал эту новенькую душу, и построил лодку, чтобы душа смогла уплыть. А затем бог озера, который стал Мертвым Морем, промчал его по волнам смерти, и наконец его избранник прибыл в Дом Неведомого, где его встретил Привратник.

«И так бессмертный мир был отделен от земель смертных Мертвым Морем, и появилась человеческая душа, частица Неведомого, которая пребывает в каждом из нас и мирно живет после того, как мы упокоились. До сих пор мы не забыли сладкий цветок, который укрывал собой шип, напоминание о том, что хоть вечная жизнь и искушает нас, она ведет к боли и горестям. И вот почему смерть не менее ценна, чем жизнь».

Лилиан закрыла книгу и вернулась на место, где ее обнял и прижал к себе муж.

Вновь вышла жрица Асебедо.

— Теперь слово другой дочери Роя, Мёрси.

Рози просто обожала похоронщицу из Итернити. Во-первых, у Мёрси было изумительное чувство стиля. Даже сегодня она выглядела прекрасно в приталенном платье с широкой юбкой и туфлях цвета морской волны в тон. Во-вторых, она была высокой. Дурацкая причина для симпатии, но, когда ты крупная девочка, лавирующая в мире, где заветы Старых Богов насчет женственности стоят в воздухе, как вонь в мужской раздевалке, тебе начинают нравиться женщины той же комплекции. А еще Мёрси была умной и доброй – а такое сочетание встречается нечасто.

Сейчас Рози искренне сочувствовала подруге. На похоронах Джослин она едва выдавила пару слов и совсем расклеилась, а то было маленькое собрание для своих. Она понятия не имела, как выдержать речь по любимому отцу перед лицом толпы, но если кто и мог справиться, то только Мёрси Бердсолл.

Мёрси прокашлялась, поправила очки и начала:

— Удивительно, но смерть – это всегда неожиданно. Даже в эти последние месяцы, когда папа уже сдавал, его уверенное присутствие было в нашей жизни опорой. Не знаю, как быть без отца. Я никогда этого не делала. Но это жизнь, верно? Каждый день ты стараешься, даже если он может оказаться последним. Вот так жил Рой Бердсолл. Когда умерла мама, у нас с Лилиан и Зедди остался он. Ему пришлось перебороть потерю, чтобы помочь справиться нам, и я до сих пор не знаю, как он не сломался. Когда тринадцать лет назад у него случился инфаркт, он проявил силу принятия – как доверить другим свою ношу, когда тебе самому нужна помощь? Хотя он так и не отказался от кофе и пончиков, к великому неудовольствию доктора Голдамес.