Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи Страница 14

— Отчет о делах поместья, господин. – Он положил стопку свитков на край стола. – Расходы на кухню, закупка угля, ремонт восточной стены…

— Оставь это. – Я махнул рукой, прерывая перечисление. – Что делает наша… гостья?

Чэнь замер, едва заметно поправив рукав.

— Госпожа Лин?

— У меня есть другие гости? – Я бросил на него острый взгляд. – Перестань юлить, Чэнь. Я отправил ее в Бамбуковый Павильон, в эту дыру, где гуляет ветер. Она рыдала? Требовала шелковые простыни? Пыталась подкупить стражу, чтобы отправить письмо папочке с жалобой на жестокого мужа?

Я ждал именно этого. Избалованная дочь богатого торговца, привыкшая к роскоши, внезапно оказавшаяся в ссылке. Обычно такие ломаются в первый же день. Начинают истерить, угрожать самоубийством или пытаются соблазнить меня или слуг, чтобы улучшить свое положение.

— Нет, господин. – Чэнь кашлянул в кулак. – Она убиралась.

— Что делала? – Я замер, не донеся руку до виска.

— Убиралась, – повторил Чэнь, и в его голосе промелькнула нотка странного, несвойственного ему уважения, что мне сразу не понравилось. – Она вымела весь павильон и отмыла полы ледяной водой из колодца, сама, без слуг, а потом полдня провела в саду.

— Ищет тайники? – Подозрение вспыхнуло мгновенно. Сад в Бамбуковом Павильоне заброшен, но земля там старая. Клан Лин всегда интересовался землей.

— Не похоже, господин. Стража докладывает, что она просто возилась в грязи. Рыхлила землю у старой сливы и полола сорняки в дальнем углу.

— Полола сорняки зимой? – Я прищурился.

— Она странная, господин. Она не жаловалась на еду, съела все, что принесли, простую кашу и мясо для слуг. Не пыталась заговорить со стражей у ворот. И… – Чэнь замялся.

— Что?

— Она выглядит спокойной. Слишком спокойной для девушки, которую бросили в неотапливаемый дом в брачную ночь. В ней нет страха.

Я нахмурился, это не укладывалось в картину моих представлений о ней. Либо Лин Юэ была святой, в чем я сильно сомневался, зная ее гнилую породу, либо оказалась невероятно хитрой лицедейкой[3]. Полола сорняки… Уж не закапывала ли она что-то? Или выкапывала? Я взял со стола лоскут красного шелка и повертел его в пальцах.

— Это маска, – сказал твердо, больше убеждая себя, чем управляющего. – Она знает, что я слежу, поэтому хочет усыпить мою бдительность, притворившись покорной и неприхотливой овечкой. Отец научил ее терпению, а пока она изображает добродетель, ее сообщники травят мои реки.

— Сообщники, господин?

— Речной страж принес улику. Свидетели видели женщину в свадебном платье у реки.

— Вы думаете, это госпожа Лин? – Глаза Чэня расширились. – Но она была в паланкине…

— Паланкин – это коробка с занавесками, Чэнь. Из него можно выйти. Или в него можно посадить куклу. – Я резко поднялся из-за стола, стул с грохотом отъехал назад. – Не смей испытывать к ней жалость, старик. Ты забыл, кто она? Ее отец отравил сотни людей. Яблоко от яблони недалеко падает, а если падает, то катится в ту же яму.

Подошел к окну. Вид на заснеженный сад обычно успокаивал меня, но сейчас он вызывал лишь раздражение. Где-то там, на краю обрыва, горел слабый, едва заметный огонек в окне Бамбукового Павильона.

— Усилить наблюдение за ней, – приказал я, глядя на этот огонек, как хищник смотрит на добычу. – Никого не впускать и не выпускать. Проверять каждую вещь, которую приносят или уносят. Если она сорвет хоть травинку и попытается высушить ее – докладывать мне. Я не позволю ей варить здесь свои зелья.