Поручик - Андрей Посняков Страница 141

— Французское изобретение, – тут же соврал поручик. – Их мало еще. Туркам продали всего-то полдюжины…

— Ну, про это в письме сказано… А как они действуют, эти скорострелы?

— Точно не знаю, ваше высокопревосходительство… Но говорят, тридцать пуль в минуту…

— Да ну!

— И даже еще быстрей! Я вот предлагаю…

Хоть командующий не очень-то поверил в «скорострельные ружья», однако создание летучего отряда из самых метких стрелков одобрил:

— Коли что, на командиров турецких поохотимся. Да на янычар! А о полевых пушках я и сам думал. Ты вот что, поручик… Говоришь, сигналы врагу могут подавать?

— Ваше высокопревосходительство, как штурм начнется, солдатушек не худо б послать! К минарету и на колокольню.

— Солдатушек! – скривившись, язвительно передразнил Суворов. – Где я тебе их возьму-то? Каждый человек на счету! Разве что… Разве что слуг да ополченцев местных…

— Точно так, ваше высокопревосходительство! Я и Парфена, слугу своего, пошлю.

* * *

Первого октября, на праздник Покрова Пресвятой Богородицы, с первыми лучами тусклого осеннего солнца в море у самой крепости появились турецкие корабли. Огромные суда неумолимо подходили все ближе и ближе… И наконец, дали залп!

Вся гавань окуталась пороховым дымом, долетевшие до городка ядра разнесли в пыль парочку хижин и убили с десяток солдат. И это с одного залпа!

Пока рассеивался дым, турки перезарядили орудия… И снова залп! И воющие ядра, несущие страшные разрушения и смерть!

Залп! Залп! Залп!

От жуткого воя и грохота закладывало уши. Дрожала земля… Русская же артиллерия молчала – командующий приказал пока что не отвечать ни одним выстрелом. Берегли ядра и порох.

Шлиссельбургский пехотный полк занял позиции на флешах, на левом берегу косы. На правом стояла та же пехота – орловцы, муромцы, козловцы… Еще были казаки, донцы, правда, пока не в полном своем составе. И там и сям виделись артиллерийские батареи… Обычные… Секретные – легкие полевые орудия – были хорошо замаскированы в кустах. Настолько хорошо, что Сосновский их и не видел, и только догадывался, где бы они могли быть. Нет, Антон вовсе не ощущал страха, лишь только какое-то нервное напряжение никак не отпускало его. Хотелось бы, чтоб все быстрей, сразу…

Было, наверное, часов девять утра, когда наблюдатели заметили турок.

— Корабли, вашбродь!

— Вижу…

Поручик приложил к глазу подзорную трубу… посчитал:

— Один… два… десять…

— Вот же ж и прут, гады! – угрюмо прищурился старый служака – капрал Куропаткин.

Тут подошел и сам командир, полковник Ребиндер. Улыбнулся, подбодрил своих:

— Ничего, на свою гибель идут! У нас на их силу своей хватит! А, Фрол Иваныч?

— Да уж побьем супостата, ваше высокоблагородие! – хмыкнул в усы капрал. – Ужо-о!

Между тем огромные турецкие корабли подошли к косе с двух сторон, дали залп и тут же начали высадку.

— Эвон, эвон – лодки-то!

— Похоже, казаки!

— Да какие свои? Вон за ними – в чалмах!

И в самом деле, первыми под началом турецких пашей высадились запорожские казаки, из тех, кто сбежал в Турцию, получив убежище у султана. Донцы тоже было приняли их за своих, но быстро разобрались…

— Ур-ра-а, братцы! Ур-ра!

Понесшись, ударили в пики… Запорожцы побежали, забрались обратно в лодки…

— Ага-а! Труса празднуют! – радостно закричал кто-то из солдат.