Восхождение - Николас Биндж Страница 143

— Ты как? – хрипло спросила Палмер.

— Никого не нашел, – огорченно ответил Страж. – Искал, смотрел, несколько раз даже видел его… И каждый раз он ускользал, как призрак. Этот тип…

Он запнулся и оглядел пещеру.

— Стоп, а где остальные?

— Йон и Наоко только что пошли искать тебя, – ответила Палмер.

— И ты их отпустила? Снаружи творится какой-то кошмар! Они собьются с дороги в считаные минуты. Ты говоришь – Йон и Наоко? Почему именно они?

Мы переглянулись, чувствуя себя не в своей тарелке, но никто не взял на себя смелость объяснить причину.

— Нам казалось, что это удачная мысль, – наконец пробормотала Палмер.

— Что?

— Да, он вроде как… – начал я и задумался.

Зачем было выходить из пещеры в разгар бури?

— Вот дьявол! – помотал головой Страж. – Теперь придется идти на их поиски. Нашли кого отправить! Слушайте, я понимаю, почему в экспедиции оказался врач, но откуда взялся Йон? До сих пор не соображу, как тебе навязали антрополога, Грейс, но…

— Погоди, Стив, – вдруг напряглась Палмер. – Что ты сказал?

— Ну, я не сомневаюсь, что он дока в своей области, и все же…

— Разве не ты его привлек?

— Нет, не я, – недоуменно уставился на нее Страж.

— Кто же еще? Я с ним не работала. Он один из твоих рекрутов.

Мне в голову пришла странная мысль. Я вспомнил, как выглядел Йон перед уходом, какое гипнотизирующее воздействие произвели его аргументы, и перебил спорщиков:

— Стойте! Стойте, помолчите!

— Что случилось?

Господи, как я сразу не понял? Все было настолько очевидно…

— Как его зовут? Скажите мне его имя!

— Ну, Йон, а что?

— Нет, полностью.

— Йон Зурами, – нахмурилась Палмер.

Я разразился смехом – ничего не мог с собой поделать. Нет, мне не было смешно, – такой выход нашло страшное, безумное отчаяние. Ведь Йон сам говорил мне: Порой нужно, чтобы кто-то перевернул мир с ног на голову – как картину, или переставил буквы в слове, и появляется новый смысл.

— Нам все это время морочили голову, – наконец заявил я, сжав руками виски. – С самого первого дня. Как же мы с вами не догадались? Господи, господи… Они следили за нами с начала экспедиции!

— Кто следил?

Я выдохнул, пытаясь собраться с мыслями и отдавая себе отчет, что выгляжу ненормальным.

— Неужели до вас не доходит? Это ведь чистой воды фокус, чертова игра! Мне срочно надо наружу. Наоко в опасности!

— Гарольд! – положила мне руку на грудь Палмер. – О чем вы говорите?

— Йон Зурами, – повторил я. – Йон Зурами – это всего лишь анаграмма, понимаете?

Я слышал, как заскрипели их мозги, и наконец все переставили буквы в имени антрополога.

Йон Зурами – Иной разум.

Дорогая моя Харриет![17]

Вероятно, сейчас я пишу тебе последнее письмо об этом этапе моей жизни. Возможно, что и вовсе последнее.

Мы вышли из пещеры все вместе с первыми лучами рассвета, когда кромка горизонта заиграла бело-голубыми оттенками. Ветер утих, и на смену ему пришла бодрящая морозная свежесть. От холода пощипывало в носу и в горле. С пасмурного неба лениво сыпался снег. Мы захватили с собой последние шесть кислородных баллонов – всего от десяти до двенадцати часов поддержки дыхания для каждого члена экспедиции, и это если не считать Наоко. Из еды остались лишь протеиновые батончики.

Страж опустошил перед выходом свой рюкзак, выбросив все, кроме оружия и боеприпасов. Его глаза горели, губы были поджаты от гнева – ведь он за все время похода не сумел вычислить чужака в наших рядах. Палмер тоже выглядела сурово, хотя черты ее твердого лица смягчала усталость, к тому же она не настолько кипела праведным гневом, как мы со Стражем. Оба они вооружились дробовиками, закинув их за плечо, и заткнутыми за пояс пистолетами. Палмер не забыла связку гранат, и теперь они брякали на пружинных зажимах.