Край неба - Марк Дж. Грегсон Страница 144

Едва камень гаснет, я стучу по нему снова, зову команду к себе. Не успеваю договорить, как они уже врываются в каюту: Громила готов кого-нибудь пристукнуть, Родерик весь в мыле и перепуган. Он даже не успел снять перчатки, в которых работал с очень летучим и взрывоопасным порохом.

— Нельзя завершать все раньше времени! – возмущается Китон.

— Верно, смотри, – Громила тычет пальцем в сторону зачетной таблицы. – Как будто «Каламус» не завалит еще одного… Их и так почти не переплюнуть.

— Нам не хватает людей, – добавляет Китон.

Я сижу, глядя на свой экипаж. Очевидно же, что дело не только в сегодняшних новостях. Они бы так не повлияли на команду. Это предательство Брайс раскололо корабль, сколько бы мы ни убеждали себя в обратном последние несколько дней. Мы не те, что прежде. Да и как тут не измениться?

Паника из-за преждевременного финала всего лишь стала очередной каплей.

Мы понимаем, что все это значит: нам что-то недоговаривают. Мастер Коко, король… У них от нас какие-то тайны. Но, когда в каюте повисает горькая тишина, я резко произношу:

— Все у нас получится.

Команда поднимает головы.

— Знаю, ситуация непростая, но посмотрите на наши успехи. В конце концов, не «Каламус» разом завалил стаю горгантавнов. Мы пережили покушение на убийство, потерю члена экипажа в первый же день и присутствие шпиона. Поступок Брайс – это больно, я знаю, сам чувствую то же, и пусть «Каламус» организованнее, эффективнее, зато мы… Мы выкованы из стали горгантавна.

Несколько мгновений все молчат, но потом Громила, разминая кулаки, говорит:

— Конрад прав. Никаких оправданий. Давайте выиграем чертово Состязание.

Эти его простые слова распаляют пламя в сердцах команды. Мои люди моментально разбегаются по кораблю, готовые приступить к взрывному финалу.

Что бы ни случилось, другого экипажа мне и не надо.

⁂

К счастью, запал не пропадает и на следующий день, когда мы встречаем стаю. Просто идеальная возможность испытать новейшее изобретение Родерика – бычий рог.

Его насыщенное и рокочущее пение привлекает двух самок первого класса, уводя их в сторону от сородичей. И когда они приближаются, мы используем все, чему научились. Стреляем толстыми гарпунами, тянем одну самку на крюке когтепушки, палим в глаза чудищам из зенитки… Работаем как обезумевшие шакалы, пока наконец спустя два часа хищницы не превращаются в две туши, закованные в мягкую чешую.

Мы ликуем. Просто не верится, что удалось за такое короткое время вернуть себе лидерство. Глядя, как пара охотничьих судов забирает свежую добычу, я впервые за несколько дней наслаждаюсь чувством легкости и подъема. Ночью мы лакомимся знаменитым рагу по-холмстэдски от Громилы.

Затем Родерик с Китон танцуют. Поначалу они просто дурачатся и ржут как придурки, но постепенно сближаются. Их танец становится нежнее и чувственнее, и вот они словно растворяются друг в друге.

— Идем, – зову я Громилу и Элдона за собой с камбуза, и мы оставляем Китон с Родериком танцевать при яркой луне.

— Он и она? – произносит Громила уже в коридоре. – Правда, что ли?

— Любовь зла, – неожиданно произносит Элдон. – Не ты ее выбираешь, а она тебя.

Глянув на него в недоумении, Громила бормочет:

— Что за странности ты городишь, Элдон…

Я же смеюсь. Элдон тоже тихонько улыбается.