Песня скорпионов - Алексей Щербаков,Елена Прудникова,Юрий Нерсесов Страница 146

Лада выпила и всхлипнула.

— Не хочу быть мудрой. Разведусь я с ним…

— Ну и дура! — припечатала Лиляна. — Ты знаешь, что за свою свадьбу человек заплатил продвижением по службе? Он теперь до пенсии на нынешней должности, и то, если не снимут.

— Нет, не знала… — прошептала Лада. — А это точно?

— Куда уж точней. Сам жаловался, как его Яншич вызывал. Тоже про политический союз подумал.

— Он это вам рассказывал?

— Говорю ж тебе: два стакана — волшебная вещь. Жалко мужика — и жена бросит, на которую он не надышится, и карьере конец… Да и ты его любишь, верно?

— Люблю…

— Тогда прими жизнь такой, как есть. Важно не где он бродит, а к кому возвращается. Мой, пока не заболел, тоже гулял — мама не горюй! — но когда уходил, до последнего держал меня за руку… До сих пор как вспомню — реву.

Ну, если совсем невмоготу: отомсти ему, в конце концов, той же монетой! Мало ли кругом красивых парней? У нас уже восемьдесят лет как равноправие!

Роскошная квартира Зленоваца так и не стала ей домом, и Лада, когда муж уезжал, предпочитала оставаться у родителей. Собиралась она ночевать там и сегодня, помогала матери готовить ужин, когда в прихожей послышались голоса. Пришёл Велемир, которого выдернули на переподготовку перед тем, как дать под командование крейсер, а с ним кто-то ещё. Она узнала гостя даже раньше, чем тот явил хозяйкам свой характерный горбоносый профиль, и, как в детстве, с визгом повисла у него на шее.

— Войко! Где ты пропадал, свинтус?!

— Ладка! — ахнула мать. — Вы мне стол опрокинете!

Воислав, тоже как в детстве, снял её и посадил прямо на стол, рядом с разделочной доской, и вдруг стало понятно, что в новой жизни не так.

…Вечер. Девочка лежит в кроватке, в обнимку с куклой, уже почти засыпая. В прихожей слышится стук двери, голоса. Она уже знает, что произошло, но расстаться со сном слишком трудно. Вот открывается дверь в их с братишкой комнату, мать шепчет: «Разбудишь!» Поздно: Велько уже вопит и прыгает вокруг, отец хватает дочь на руки, подкидывает к потолку, всовывает в руку гостинец — пайковую шоколадку, любимое лакомство флотских детишек. (Втайне от мамы — зубы перед сном почищены!) И пахнет от него железом, топливом, летучкой, порохом, чёрным мылом — единственной и неповторимой смесью, запахом корабля, запахом детства. Да-да, в её детстве все мужчины, на которых стоило смотреть, пахли кораблём. А в её замужестве мужчины благоухают свежим бельём и мужским парфюмом. Как выдавить гарнизон из человека, если он — в крови? Кровь, что ли, выкачать? Душу вынуть?!

А в кухню уже входил брат, радостный и возмущённый одновременно.

— Нет, вы представляете?! Встречаю его сегодня в штабе, оказывается, он уже два дня в Светлоградово. И знаете, где живет? В офицерской гостинице!

— Воислав! — сурово воскликнула Радмила, всплеснув руками, отчего кусочки теста полетели по сторонам. — Что за выходки? Или тебе здесь не рады?!

— Неловко было… — замялся капитан. — Со стороны это выглядело бы, что я высоким знакомством хвастаюсь. Не в моём положении…

— В положении! — восторженно заржал Велемир. — Кого ты там рожать собрался?!

— Скандал, как всегда, — ухмыльнулся друг. — И неприятности. Что я ещё могу?

Радмила отогнала всех от стола властным движением руки.

— А вот я почувствовала. С утра мне словно говорил кто: «Имбирное печенье, имбирное печенье!»