Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева Страница 15

— Завтра утром Селеста придёт на первую примерочную беседу, — сказал он. — Я буду присутствовать.

— Зачем?

— Чтобы убедиться, что вы не перейдёте границу.

— Или чтобы убедиться, что она её не перейдёт?

Рейнар нахмурился.

— Что это значит?

Элира могла бы сказать о потемневшей ткани. Могла бы прямо сейчас указать на место у края основы, потребовать объяснений, заставить Селесту снова коснуться полотна при свидетелях. Но что у неё было? Мгновение. Тень, которую никто не видел. Собственное слово бывшей жены, уже подозреваемой в возможной мести.

Нет. Рано.

— Это значит, — сказала она, — что обрядовое платье требует уважения от всех участников. Не только от мастерицы.

Рейнар не поверил. Она видела это по его глазам. Но, возможно, впервые за день не списал её слова целиком.

— Если вы что-то знаете, говорите прямо.

— Если бы мне верили, милорд, возможно, сегодня не понадобился бы Совет.

Его лицо снова закрылось.

— Завтра утром, — повторил он. — Не заставляйте меня жалеть, что я оставил работу вам.

— А вы не заставляйте меня жалеть, что я её приняла.

Он задержался ещё на секунду. Так, словно хотел добавить что-то резкое, но передумал. Затем развернулся к двери.

— Элира.

Она не ответила сразу. Это имя в его голосе звучало иначе, когда рядом не было Совета. Всё ещё холодно, но без той нарочитой официальности, которой он отсекал её от себя в зале.

— Что?

— Не делайте из платья оружие.

Она посмотрела на белую основу, лежащую на столе.

— Оружием его сделает не мастерица, — сказала она. — А тот, кто солжёт перед огнём.

Рейнар ушёл.

Дверь закрылась, и в мастерской снова стало тихо.

Элира долго стояла неподвижно, прислушиваясь к шагам в коридоре. Только когда они стихли окончательно, она вернулась к пюпитру. Надо было закончить эскиз до наступления темноты, пока свет позволял видеть линии. Надо было успеть обозначить скрытый шов, записать порядок работы и спрятать всё, что нельзя показывать ни Рейнару, ни Селесте, ни управляющему.

Она взяла угольный стержень.

На бумаге платье казалось завершённым, но внутри что-то не отпускало. Линия клятвы была правильной, подол — достойным, рукава — достаточно строгими. И всё же эскиз смотрел на неё пустым белым лицом, будто ждал последнего знака.

Элира коснулась пальцами края ткани, затем вернулась к бумаге.

— Что ты помнишь? — тихо спросила она.

Это было глупо. Ткань не могла ответить словами.

Но стержень в её руке вдруг стал тяжелее.

Не сам по себе — так показалось. Пальцы повели линию прежде, чем она успела решить, что рисует. Сначала лёгкая тень над лифом. Потом изгиб, похожий на верхнюю дугу короны. Элира нахмурилась и попыталась остановиться, но рука двигалась с пугающей точностью, будто не она создавала рисунок, а вытаскивала на бумагу то, что уже существовало где-то под белизной основы.

Корона получилась драконьей: высокая, тонкая, с зубцами, напоминающими языки пламени.

Элира не хотела рисовать корону. На свадебном платье новой герцогини такой знак был слишком сильным, почти вызывающим. Он говорил не о браке, а о власти.

Она отложила уголь, но линия не закончилась.

По центру короны медленно проступила чёрная нить.

Не нарисованная. Не угольная. Она появилась в самом волокне бумаги — тонкая, тёмная, будто кто-то прошил эскиз с обратной стороны невидимой иглой. Нить пересекла корону наискось, оставив за собой резкий след, и остановилась у края листа.