Сиаль - Евгения Ульяничева Страница 15

Покидая теплую земляную пасть, Выпь испытал острое чувство счастья. Косился на спутника. Юга благоразумно помалкивал, но, кажется, большой вины за собой не чувствовал.

Выпь вздохнул. Было ли у него право укорять спутника? В самом деле, мог ли Юга знать, что угрюмый нелюдимый пастух боится глубины Провалов?

Облюдок все прижимал тонкими пальцами висок, будто у него ныла голова – как на плохую погоду, сильный ветер. Никак не унималась кровь, пачкала кожу и рубашку.

Выпь отвернулся: совесть его грызла.

Когда вернулись, Серебрянка еще спала, с головой замотавшись в плащ.

Юга окинул ее взглядом, протянул:

— Тебе не кажется, что она за это веко подросла как-то?

Выпь пожал плечами. Мокрая одежда противно липла к телу, а разнагишаться он стеснялся.

В отличие от Юга, который разделся в один мах ресниц – просто скинул штаны, рубашку, оставшись в тонком, мало что скрывающем исподнем и ярко-зеленых бусах. Расплел волосы, вытащил из прядей сдохшие душки и с блаженным вздохом откинулся на плаще.

Выпь не выдержал и прикрыл лицо ладонью, чтобы хоть как-то унять стыд и возмущение.

— А ты так и будешь в мокром сидеть? Раздевайся, под Пологом – ай, хорошо как…

— А если увидит кто?

— Кто? – фыркнул Юга. Лениво обернулся на живот, положил острый подбородок на сцепленные ладони, беззастенчиво рассматривая Выпь. Под тяжелыми мокрыми ресницами плавился черный жар. – Спиценоги? Есть им дело до тебя, как же. Или ты за Серебрянку переживаешь? Так расслабься, вкус я ей не испорчу, от мужиков не отверну…

— Ты бы волосы прикрыл хотя бы. Волосожора приманишь.

— Вот уж не твоя забота.

Повозился еще, поерзал – трава щипалась сквозь плащ даже – и задремал.

Выпь обождал, убедился, что спутники его крепко спят, и, озираясь, стащил и обувь, и штаны, и плотную рубашку. Выжал, отряхнул, кое-как растянул на траве. Сам устроил костер – захватил на такой случай из Дома малую веточку огня в походном коробке. Пожевал зерен коча, привычно гоня дремотную одурь. И все равно, глядя в огонь, незаметно для себя забылся. Очнулся от близкого шороха высохшей травы.

— Ну и чего ломался? Вполне ладный, жилистый, загореть бы тебе чуть – и первый парень на становье. – Горячие пальцы походя мазнули по хребту, отчего с Выпь слетел последний сон. – Да, и не сутулься, ты же статный да высокий, это я как много и многих повидавший говорю.

— Ага, только замолчи. – Смущенный и сонный, Выпь суетливо напялил почти просохшие одежды.

Юга поцокал языком, насмешливо сощурился.

Из-под плаща выбралась Серебрянка, и Юга перевел взгляд.

— Скажи, я был прав: она и вправду вытянулась. За один-то переход, неплохо.

— Привет. – Серебрянка подсела к огню, кашлянула в кулак. – Можно мне попить?

— Держи. – Выпь протянул ей баклагу.

Серебрянка сделала несколько жадных глотков. Поблагодарила, продолжая недоверчиво ощупывать глазами Полог. Нерешительно осведомилась:

— А эта вот штука, она всегда зонтег Хома закрывает?

— Зон… чего закрывает?

— Ну, небо. Облака. Зонтег. Солнце, луну, Хомы там… всякие… Лут?

Под непонимающими взглядами Серебрянка вовсе смешалась.

Юга выразительно дернул бровью.

— Это Полог, – глухо обронил Выпь, – он всегда был.

— Ладно. – Серебрянка посмотрела на свои руки, сжала пальцы в кулак. – Мы идем?

* * *

Шли тем же порядком, что и допрежде. Долгие переходы здесь были не приняты. Отдохнувшая Серебрянка вертела головой по сторонам, поочередно закидывала спутников глупыми вопросами. Парни поняли, что ни о спиценогах, ни о пыльниках, ни о Провалах, ни о тровантах она не знала.