Край неба - Марк Дж. Грегсон Страница 152

И хотя Громила превратился в ходячий ком слизи, Родерик едва стоит на ногах, а сам я все еще отхаркиваю кровь горгантавна, палуба оглашается радостным ликованием.

Китон выскакивает из люка и визжит, когда ее окатывает кровью.

И вот мы уже все обнимаемся и смеемся. Скользя, падаем друг другу в объятия. А потом, вдалеке, на фоне заката и первых звезд, показывается наш синий корабль-разведчик. Он следил за нами. Его капитан, без сомнений, сейчас докладывает наверх, как мы победили за секунды до окончания игры. Наобнимавшись с Китон и Родериком, я стираю кровь с камня-коммуникатора. Он мигает и светится.

Мастер Коко на связи.

Окруженный членами экипажа, я улыбаюсь. Этот вызов от мастера я с радостью приму при моих союзниках.

Моих друзьях.

Моей семье.

Глава 38

Начинается празднество.

За столом на камбузе собираются мастер Коко, несколько ветеранов и экипаж «Гладиана». Передо мной лежат бумаги, по которым корабль – мой и минимум на год свободен от бунта.

— Давай, брань, – говорит Родерик, – подписывай уже!

Подношу перо к бумаге. С трудом верится, что всего несколько букв изменят мою жизнь. Какие-то закорючки сделают меня членом элиты, отборных охотников. Капитаном Состязания.

Я вписываю свое имя.

Конрад, сын Элис.

Возможно, стоило подписаться фамилией Урвин, как того наверняка и хотел бы дядя. Однако если отец закалил меня в горниле меритократии, то мать показала, что такое любовь и сострадание. Без ее голоса в сердце я бы пал, как и многие другие, пребывая в эгоистичном заблуждении, будто кругом одни враги.

Комната взрывается аплодисментами. Через мгновение распахивается дверь и вплывают чудесные угощения. Пряные, копченные с перцем блюда с Венатора. Изысканные шапочки сливочного соуса поверх горочек риса и золотистое рагу из горгантавна с грибами.

Однако самое удивительное – вино. Один из самых дорогих напитков в мире, привезенный с Дандуна, острова – штаба Науки. И это еще не все. Для нас даже исполняют музыку: на камбуз проходит небольшой оркестр с ударными и гитарами.

В комнате не протолкнуться. Здесь душно и жарко, но это как будто никого не беспокоит.

Рядом со мной на лавку опускается Громила в обнимку с бутылкой вина. Хлопает меня по спине так, что дрожит стол.

— Хорошо, что ты не подписался Урвином. – Он отпивает из горлышка бутылки. – Вряд ли мы тогда остались бы союзниками.

Я смеюсь.

На другом конце помещения мастер Коко салютует мне бокалом. При мысли о том, что я теперь полноценный капитан и волен набирать экипаж, на моем лице появляется тихая улыбка. Не будь у меня иных планов, испытал бы соблазн вернуться на Венатор и заняться охотой, чтобы набить мошну.

Громила несколько минут пьет молча, а потом как запрыгнет на стол и давай петь «Рукоблуда с Нортшира». У него язык уже заплетается, но музыканты подыгрывают. Это затейливая песня для пабов, слова которой отнюдь не для детских ушей. Тем не менее ее задорные строки известны всем и каждому.

Мы с улыбками на лицах затягиваем припев.

Когда Громила снова поет соло, то падает с покачнувшегося стола. Все разражаются смехом, а ему хоть бы хны. Даже не вставая, он отпивает еще из бутылки.

Родерик с Китон вовсю отплясывают. Исполнив джигу, наш канонир замирает, а Китон выщелкивает подошвами дикий, безудержный ритм литтлтонского стомпа.