Царь Марса - Владимир Бабкин Страница 153

Елизавета надеялась на то, что взыграет старая любовь между Мишей и Эби, но Эбигейл напортачила, перегнув палку, и Миша просто шарахнулся от нее. Теперь уж ничего не поделать.

Шла трансляция.

Наивные глупцы, кто хочет с Мишей о чем-то договариваться. Это как бежать от урагана или цунами. Это же очевидно. А Марго, нужно признать, хороша. Кто бы мог подумать. Была же таким гадким утенком. Расцвела девочка. Не только внешне. Похожа на мать. И на Благословенную. Тот же взгляд. Наследственность.

Да, порода, тут не поспоришь. Может, Эби потому и проиграла. Миша мог бы вытащить Эби, но не захотел. Впрочем, без Миши не сыграла бы ни одна из них. Все великолепие Марго – это Миша, тут нет сомнений. Уж Елизавета за почти сто лет набралась опыта и повидала всякого.

Да, это Миша.

Все строится на Мише. Но кто ты, Миша?

Книга лежала открытой. Она ее читала, пока не вошла Эбигейл.

Вернулась Эби.

— Прости, бабушка. Что-то в глаз попало.

Старушка закивала.

— Да, да, бывает. Почитаешь мне?

— Да, бабушка.

— Там закладка. Место отмечено. Я когда-то приметила, а теперь уж и не вижу ничего. Прочитай, пожалуйста, выделенное место.

Эби взяла книгу и нехотя прочитала обведенное место:

— «Старца звали – Симеон, муж праведный и благочестивый, которому было предсказано, что он не умрет, пока не увидит Спасителя…»

Эби не видела, как на экране юная императрица повернулась и, подойдя к иконе, раскрыла руки перед людьми. В тишине принцесса Шотландская продолжила:

— «Когда Мария и Иосиф принесли Младенца для совершения положенного обряда в храм, Симеон взял на руки Иисуса и сказал: Ныне отпускаешь раба твоего, Владыко, по слову Твоему с миром, ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты, уготовал перед лицом всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего». Это о чем, бабушка?

За спиной внезапно зазвучало пение ромейского гимна. На глазах Эбигейл лицо королевы наливалось румянцем.

— Ни о чем. Просто они, ОНИ вернулись.

— Кто?

— Мои мама и папа. Я могу уходить.

Слезы счастья текли по ее щекам.

И пусть Эбигейл с опасливым недоумением смотрела на нее, пусть она даже кликнет врачей, но она дождалась…

* * *

СОЮЗ МИРОВ. ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНИНОПОЛЬ. СОБОР СВЯТОЙ СОФИИ. 29 апреля 2020 года

— Верные мои подданные! Иностранные гости! Дамы и господа! «Агни Парфене» – официальный гимн Ромейской империи!

Неожиданно для меня на возвышение выходит императрица Маргарита, все так же в короне, списанной с иконы, и в ошеломительном по красоте сине-багряном платье, отороченном прекрасной горностаевой мантией. Она преклоняет колено перед багряным ромейским флагом и целует его край. Целует икону Божьей Матери Цареградской.

Распрямившись, она устремляет взор свой на Лик Богородицы.

В наступившей абсолютной тишине, под древними сводами Святой Софии начинает звучать ее звонкий и сильный голос:

Марие, Дево Чистая, Пресвятая Богородице,

Дево, Мати Царице, Руно, всех покрывающее.

Превысшая небес, солнечных лучей светлейшая,

Ликов девичьих Радосте и Ангелов Превысшая.

Просиявшая паче небес, света чистейшая.

Всех небесных воинств святейшая.

Маргарита пела, и я с изумлением смотрел на ее лицо. Она просто жила этой молитвой, она пела ее так, что я, заскорузлый циник, не мог удержаться от переполнявшего меня благоговения, от какой-то благости, которая разлилась сейчас под сводами храма. Это было… Это было воплощение… Прости, Богородица и Господь… воплощение Благословенной. Я столько раз видел эту трансляцию из собора Святой Софии, когда пела Благословенная при коронации. Здесь. В 1917 году… Век минул, и вот снова? Что это, Господи?