Песнь Перна - Энн Маккефри Страница 159

Он пристально посмотрел ей в глаза, но она уже знала ответ.

— Что привлекает меня больше всего? Играть, как сегодня, ансамблем, – вырвалось у нее. – Это так прекрасно! Такое счастье – слышать переливы гармоний и движение темы, когда она переходит от инструмента к инструменту. Я испытала такое чувство, как будто… летела на драконе!

Домек смотрел на нее, озадаченно хлопая глазами, по его обычно такому кислому лицу расплывалась довольная улыбка.

— А ведь она действительно так думает, Домек, – раздался в наступившей тишине голос Талмора.

— А как же иначе? Я никогда не играла ничего более прекрасного. Жаль только…

— Что только? – спросил Талмор, когда она запнулась.

— Играла я неважно. Нужно было подольше почитать партитуру перед тем, как начать: приходилось все время следить и за нотами, и за сменой темпа – вот я и не сумела следовать динамическим пометкам… Извини.

Домек со всего размаха хлопнул себя ладонью по лбу. Сибелл снова зашелся беззвучным смехом. А Талмор, так тот просто взревел от хохота и, ударив себя ладонью по колену, указал пальцем на Домека.

— В таком случае, Менолли, мы сыграем еще раз, – сказал Домек, повысив голос, чтобы положить конец веселью подмастерьев. – Причем на этот раз…

Он нахмурился, но Менолли уже больше не боялась; она знала, что ей удалось тронуть его сердце.

— …с учетом тех динамических значков, которые я поставил отнюдь не случайно. Внимание, начали!

Но теперь они играли квартет по частям. Домек то и дело останавливал их, указывая на отставание от темпа в одном месте, на отступление от партитуры в другом, на необходимость лучшей согласованности инструментов в третьем. В каком-то смысле это оказалось не менее увлекательным, чем сама игра: замечания Домека позволили Менолли глубже понять музыку и… ее творца. Прав был Сибелл, когда говорил о занятиях с мастером Домеком: ей предстоит многому научиться у человека, который способен создавать такую музыку – чистую музыку…

Талмор с Домеком заспорили об интерпретации очередного отрывка, и вдруг их спор прервал непонятный зловещий звук, который, постепенно нарастая, заполнил все помещение. Почти одновременно с ним в комнату ворвались ящерицы.

— Как они сюда попали? – удивленно спросил Талмор, пригнувшись, чтобы уберечь голову от испуганно мечущихся файров.

— Разве ты не знаешь? Они совсем как драконы, – отвечал Сибелл, тоже стараясь увернуться от коготков и крыльев.

— Менолли, вели им куда-нибудь сесть, – скомандовал Домек.

— Они испугались шума…

— Это всего лишь тревога, сигнал о приближении Нитей, – спокойно объяснил Домек.

Мужчины отложили свои инструменты.

Менолли призвала файров к порядку, и они расселись по полкам, тревожно вращая глазами.

— Подожди нас здесь, Менолли, – сказал Домек, вместе с подмастерьями направляясь к двери. – Мы скоро вернемся – я, во всяком случае…

— Я тоже. И я, – откликнулись юноши.

И все быстро вышли.

Менолли осталась сидеть, ощущая, как все вокруг готовится встретить надвигающегося врага. Как это знакомо – ведь все ее детство прошло под знаком Падения. Из коридора доносился топот бегущих ног. Вот загремели ставни, заскрежетали металлические засовы. Потом раздался знакомый гул – заработали огромные вентиляторы, подающие в здание воздух. Девочке вдруг снова захотелось укрыться в пещерке на морском берегу. У себя, в Полукруглом, она всегда ненавидела сидеть взаперти, когда вокруг падают Нити. Ей всегда казалось, что в эти гнетущие часы весь воздух в холде пропитан страхом. Другое дело пещера, где были и кров, и ласкающий глаз вид на бескрайнюю морскую даль – прекрасное сочетание безопасности и свободы.