Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 159

Почему-то кажется Врану, что Веша-то как раз Лесьяра к ним и не приставит.

— Вот он, – шипит Сивер за спиной у Врана, на полуслове Веша прерывая.

Да Вран уж видит.

Вернее, сначала слышит.

«Бу-бу-бу, – кусты бормотанием старческим шелестят. – Тридцать один, тридцать два, тридцать три… Бу-бу-бу… А где… А остальные тридцать где? Ободрали… ободрали, как пить дать… Опять ободрали, ужо гонял их дед старый, гонял, отводил, отводил – всё берут, всё стряхивают, токмо поспела – и нет ужо половины… Бу-бу-бу… А я их… А я вот так их… А потом вот так…»

Присматривается Вран: копошится в кустах что-то крохотное, едва головой до листьев верхних достающее да бородой своей клокастой меж веток скользящее; ладно скользящее, ловко, уж запутаться борода в ветках этих должна была, ан нет – как водицей сквозь них просачивается, словно часть куста эта нечистка маленькая.

— Ух ты, – громко шепчет Веш. – Какой хорошенький!

«Хорошенький?..»

Да, не преувеличивали старики, когда сердце чистое Веша Врану хвалили – даже после трёх чашек мёда, хорошо перебродившего, не назвал бы Вран дедка этого неопрятного «хорошеньким».

Оборачивается дедок на шёпот вешевский недоумённо, глаза-жучки свои прищуривает – хитрые, цепкие, мигом они по Вешу с головы до тулова пробегаются, на поясе останавливаясь, – и кивает дедок сам себе коротко, и безразлично вновь к кустам отворачивается.

«Бу-бу-бу… Тридцать три, тридцать два, тридцать один… Ну эти-то на ягоды не посягнут, эти-то хорошие, эти-то по своим делам тут ходють. Бу-бу-бу… а людишек-то я… а людишек-то я проучу…»

— Иди, – тоже Бая на ухо Врану шепчет, в плечо его подталкивая. – Давай, Вран, слышишь? Как раз о том, что нужно, он говорит. Помнишь, как я тебя учила?

Ну, «учила» – это слишком громко сказано. Общими чертами Бая утром обошлась, пока ждали они Сивера сначала у землянки радеевской, а потом у детской, когда Сивер за Вешем ходил. Поговорить, мол, Врану сказала, с лесовичком надо, объяснить ему как можно ласковее и мягче: не стоит людей кругами водить да все ягоды у них отбирать, волнуются и так люди сейчас, смутное у них время, в волках они разочаровались, в лес с дюжей опаской ходят – ты уж пощади их, милый, ягоды не забавы ради они срывают, а на пропитание себе, детей своих ими кормят, стариков ими радуют. Ты приходи лучше к нам на болотце, за нашими ягодами присмотри – совсем их что-то в году этом мало, обломали бури зимние кусты последние, грустно на болотах, неуютно. А может, с тобой вместе мы новые кусты ягодные посадим?

Да уж, только этого Врану для счастья и не хватало – кусты какие-то ягодные с болибошками сажать. Но так Бая на него тогда смотрела… как обычно, в общем-то, но ничего Вран с собой поделать не может, когда видит её так близко после разлуки очередной – на всё согласится, лишь бы довольна она была.

— Помню, красавица, – в ответ ей Вран шепчет, через плечо оглядываясь. – Не волнуйся, я быстро с ним разберусь.

— Не разбираться ты с ним должен, а помогать ему, красавец, – с улыбкой Бая отвечает.

— Да, да, – рассеянно Вран повторяет. – Помогать…

И манят, тянут его к себе губы Баины – и как хотел бы Вран сказать ей, что не сдались ему чудеса эти, что и без них он жил и будет жить прекрасно, а вот без поцелуя её совсем уж скоро вздох последний испустит, чувствует он это. Помогать, Бая говорит, всем надобно? Ну так и Врану ей нужно помочь, и как можно скорее – иначе…