Лекарь-попаданка. Трофей для дракона - Ирина Манаева Страница 16

— Мне нужно идти к пациентам.

— Уже почти ночь, Ива, останься, - ловит меня за кисть. Его голос мягкий, почти ласковый, но я слышу в нём сталь. Останься. Это не просьба, а приказ, завуалированный в шелковую обёртку.

— Завтра перед тем, как вы покинете наши края, я зайду и сменю повязку ещё раз, - пытаюсь лавировать.

— Не как лекарь, - скользит он своей ладонью по моему предплечью, - как женщина в моей постели. Нас прервали утром, и теперь я намерен получить своё. Конечно, если хочешь, чтобы завтра мы ушли отсюда.

Сжимаю зубы, пытаясь совладать с нежеланием, что мечется у меня в груди, пока Ауримант добирается до моей шеи, нежно её поглаживая. Стараюсь не смотреть ему в глаза, но он поворачивает подбородок так, чтобы наши лица были напротив друг друга.

— Теперь от нашей близости зависят не только жизни тех, кто за стенами, но и твоя тоже. Ты думаешь, что клятва ничего не стоит. Я понял это сразу, по тому, как ты спокойно к ней отнеслась. Полагаю, тебя ждёт неприятный сюрприз, когда ты осознаешь, что она всё же работает.

— Я дала слово, и оно не уступает по значимости клятве.

Он удивлённо подкидывает брови, а я второй раз за день намереваюсь раздеться.

— Ты этого хочешь? – интересуется у меня генерал.

— Вы не похожи на того, кто задаёт глупые вопросы, - парирую, а он усмехается. Затем наклоняется ближе, дыхание касается моей щеки. От него пахнет дымом, лекарством и чем-то терпким, тяжёлым. И я приказываю себе забыться, потому что иного пути нет.

Глава 13

Глава 13

Меня ласкает враг моего народа. Народа, что близок Ивэльде Тарвейн, имя которой я теперь ношу.

В груди пусто и холодно, будто внутри всё покрылось льдом. Мне хочется вырваться, закричать, ударить Ауриманта, но перед глазами стоят лица жителей, искажённые страданиями. Раненые мальчишки, женщины, подростки, все те, кому я клялась помогать. Если сейчас оттолкну генерала - завтра они не проснутся.

Он берёт мою ладонь, и я чувствую, как мужские пальцы уверенно переплетаются с моими. Движения его медленные, осторожные, будто он даёт мне время смириться. Но внутри я только сильнее сопротивляюсь. Жалею, что нас перебили, потому что утром у меня был совсем другой настрой. А сейчас…

Сейчас я не желаю этого. Мысли в голове крутятся снова и снова, как молитва. Но вслух не произношу ни слова.

Я позволяю вести себя, позволяю опускаться в постель рядом с ним. И каждое его прикосновение режет меня изнутри, потому что оно принадлежит чужаку. Я здесь не как женщина, а как лекарь, платящий слишком дорогую цену за право оставаться среди людей, которые нуждаются во мне.

Он нежнее, чем я ожидала. И в этом самая страшная пытка. Закрываю глаза и стараюсь не думать, не чувствовать, превращаясь в пустую оболочку. Пусть моё тело отвечает, если нужно, но душа остаётся за каменной стеной.

Когда его руки обнимают меня, я впервые понимаю, что плен может быть не только цепями, но и шёпотом, прикосновением, мягкостью. Что-то отзывается во мне на его ласку, подаётся навстречу, как глубинная память, которую стёрли не до конца.

Оказываюсь в его постели. Всё происходит медленнее, тягучее, будто он намеренно растягивает каждую секунду, не позволяя мне спрятаться за равнодушием. Его руки осторожны, словно он не генерал, а мужчина, которому есть дело до женщины рядом.