Песня скорпионов - Алексей Щербаков,Елена Прудникова,Юрий Нерсесов Страница 160

Биологов объявили мучениками науки, воздвигли им роскошный памятник, множество ученых кинулись разрабатывать привезённые с Радуги материалы. Один Аваланд знал, что его спутники, ставшие к моменту возвращения близкими друзьями, никуда не исчезали. Они просто не захотели улетать. Фарни — поскольку года для изучения такой планеты ничтожно мало, а Эдна — потому что любила лишь Фарни и жуков с мухами. Оба понимали: оставаться самим по себе — самоубийство, и потому смогли подружиться с аборигенами. Которые, хотя и были дикарями, но о съедобном, лечебном и опасном в родных джунглях знали куда больше пришельцев.

Договорились, что если ни Кёйперс, ни Хорт не дождутся следующей экспедиции, то оставят в оговорённом месте дневники и результаты экспериментов, где либо Аваланд, либо его преемник их заберут. Он дожил и теперь приближается к Радуге на своей новой яхте, которую, конечно, назвал «Эдной». И трепещет, как школьник перед первым свиданием.

В дверь постучали, и на пороге воздвигся невысокий альрамей.

— Босс, прибываем! — доложил он. — Капитан объявил готовность к выходу.

Миллиардер вытащил из пазов кресла пристежные ремни. Волчок над Радугой отличался буйным нравом. В прошлый раз на выходе из него так кренило и крутило, что половина команды ступила на неведомую землю с синяками, шишками и разбитыми носами. Альрамей убрал в шкаф чашку и чайник, уселся в соседнее кресло и тоже пристегнулся.

— Приготовься! — Голос старика гремел, как торжественная проповедь. — Сейчас ты увидишь прекраснейшую планету вселенной!

Чернота за панорамным окном на несколько секунд сменилась многоцветным сиянием, а затем изумрудными бусинами островов в сапфировых водах океана. Вошедший оглядел пейзаж и совершенно не впечатлился. Ну, море… Ну, зелень…

— С ума сойти, какая красота! — восхищённо выдохнул начальник службы безопасности Аvaland Pharmacevtic Эаль Венизалис, в прошлом майор Ариэль Ираклис. С начальством не спорят. И уж точно не по таким пустякам.

Утром шестнадцатого дня на Радуге Воислав поймал себя на мысли, что под снарядами пиратов было как-то уютнее. Застыв на месте, он смотрел в равнодушные фасеточные буркалы зависшего перед ним существа. Больше всего оно напоминало осу, но размером с небольшую ворону, с двумя парами зазубренных жвал и жалом, похожим на сапожное шило. Крыльев имелось тоже две пары, и гудели они так, что уши закладывало. Хорошо, что Аваланд ещё до отлёта показал такое же, засушенное — и перед выходом велел намазаться вонючим соком малоприметных коричневых ягод.

Отвратительный запах не понравился насекомому, и оно полетело в сторону сверкающей меж деревьев реки. Ариэль держал наготове толстый проволочный сачок, но шеф отрицательно качнул головой и едва ли не вприпрыжку кинулся за летучей тварью. Дорогу не разбирали оба, только крылатая пакость изящно пролетала сквозь заросли, а старый охотник проламывался через них, рубя тесаком. Попав на Радугу, он словно сбросил лет двадцать. Ни жара с духотой, как в парилке, была ему нипочём, ни перевитый лианами подлесок в рост человека…

Ари и Войко переглянулись и пустились следом. За ними спешили кинооператор с камерой, матрос с рацией, другой матрос, навьюченный остальной поклажей, и обгоняющие людей осы. Рвавшийся в экспедицию Нишич мог мчаться с ними лишь в мечтах — организаторы категорически не желали видеть на Радуге ни одного писаки.