Яд темной любви - Лана Ежова Страница 161

Говоря, он смотрел на Алессандра, растерянно переводя взгляд со скипетра на веревки из тьмы и обратно.

Диссонанс. Скипетром стихий, принадлежащим роду Солнцеликих, управлял чужак, воин Кромешной Тьмы.

— Я скажу, если поклянетесь отпустить меня! – нагло, с внезапно вернувшейся самоуверенностью заявил Даньяр. – Стоя на корабле, покидающем Заохию, я пришлю магвестник с точным местонахождением принцессы и ее матери…

Глаза старика хитро сверкнули, в них плясали огоньки азарта и безумия. Интриган и шантажист до мозга костей! Даже поверженный, он продолжал игру.

— Корабль? – хмыкнул регент зло. – В руках палача ты заговоришь и так!

Даньяр охнул и схватился за сердце. Покачнувшись, он осел на лестницу и закатил глаза.

Ржавый скальпель, у него сердечный приступ?.. Так «вовремя»!

— Боги, за что?! – взвыл Нергал в ужасе и принялся бить Даньяра по щекам. – Очнись, проклятый старикашка!

Так, пора вмешаться мне, пока он его не добил.

— Отойдите, дайте я на него взгляну.

Регент не слышал, продолжая избивать бесчувственного Даньяра.

— Где моя жена и дочь, негодяй?

— Мы здесь! – прозвучало звонко неподалеку.

Я запустила заклинание диагностики и подняла голову.

Галия с Ясей спешили к регенту. Идущий позади них Виктрэм Глау довольно улыбался.

— Сдохни, тварь! – Даньяр пружинисто вскочил, целясь в меня ледяным кинжалом, и…

И покатился по ступеням.

— Мяу! – гордо произнесла черная кошка, сноровисто опрокинувшая негодяя, когда бросилась ему под ноги.

— Хель, – выдохнул Алессандр и обнял меня сзади. – Он не пробил бы твой щит, но мне все равно стало страшно.

— А Даньяр… – Я хотела посмотреть, как там старик, но Аль не позволил.

— Все, целитель ему точно не поможет. Пойдем, нам пора.

— Подожди, – попросила я и, присев, протянула руку кошке. – Спасибо, ты спасла меня. Давай дружить? Не знаю, чем я тебя обидела, но искренне прошу прощения.

Черная кошка нервно дернула хвостом и… начала стремительно белеть. Гибкое тело подернулось рябью – и через миг передо мной сидела серебристо-белая лиса, миленькая и хитропопая!

— Снежа, – выдохнула я ошеломленно.

Она смотрела на меня внимательно и настороженно, словно ожидая, что начну ругать.

Моя элииска – шмырь? К этой мысли еще предстоит привыкнуть.

Вздохнув, я покаянно произнесла:

— Прости, что не взяла тебя с собой. Прости, пожалуйста, я была неправа.

Радостно тявкнув, Снежа прыгнула ко мне в руки и ткнулась холодным носом в шею.

— Даже маленькие шмыри очень гордые, – менторским тоном сообщил кромешник. – Она так старалась, в ущерб своему развитию сдерживала рост твоего резерва, а ты не взяла ее с собой.

Я посмотрела на Аля с упреком.

— Почему не сказал в Латории?

Он виновато развел руками:

— Извини, что твоя лиса – шмырь, я понял только на Фаротосе. И Снежа дала понять, что я должен молчать.

Очередные интриганы… Но любимые.

Улыбнувшись, я прижалась к плечу Алессандра и умиротворенно закрыла глаза. Его кожа и волосы пахли океаном и чем-то неуловимо теплым и родным.

И в этот миг я поняла: все кончилось.

Мы победили.

Латория, несколько недель спустя

Писателя обидеть может всякий. Не всякий потом готов увидеть себя героем его новой книги.

Как-то так высказалась Филиппа, когда просила рассказать своей подружке о Заохии. Я подумала хорошенько и… пришла в гости к создательнице любовных романов о магах из Давелии. Кромешники однажды не проконтролировали, что она там пишет, и потом спешно выкупали тираж. Но в народ все равно ушла опасная и несмешная шутка: «Хочешь себе мужа-кромешника? Приворожи его скалкой по башке!»