Любимая таю императора - Вера Ривер Страница 163

Сердце бешено колотится. Раз. Два. Три. Не могу сосчитать — слишком быстро.

Распутываюсь из объятий О-Цуру. Она плачет тихо, прижимает руки ко рту. Подползаю к окну. Выглядываю.

Снаружи — крик. Не слова. Просто крик. Гортанный. Нечеловеческий.

Потом удар. Глухой. Мокрый. Как мешок с рисом бросили на землю.

Рэн срывается с места мгновенно.

— Сидеть! — бросает он резко, не глядя на нас. — Не выходить!

Дверца распахивается. Он выскакивает наружу. Меч уже в руке — вижу блеск лезвия в сумерках. Дверца хлопает за ним.

Снаружи — звуки борьбы. Лязг металла. Крики. Топот ног по земле.

О-Цуру вцепляется в моё плечо. Пальцы впиваются так сильно, что больно.

— Нана-сама, — шепчет она. Голос дрожит. — Нана-сама, что это? Что происходит?

Не знаю. Не отвечаю.

Распутываюсь из её рук. Ползу к окну. Выглядываю.

Темнота почти полная. Только узкая полоса света на западе — последние отблески дня. Вижу силуэты. Движение. Рэн — спиной ко мне, широкие плечи, меч в руке. Перед ним — фигуры. Три. Нет, четыре.

Высокие. Слишком высокие.

Одна движется — резко, неестественно быстро. Рэн отбивает удар. Искры высекаются — значит, металл о металл. У них оружие.

Разбойники. Должно быть, разбойники.

Но почему они такие высокие?И почему двигаются так странно?

О-Цуру позади меня начинает молиться. Тихо, быстро, слова сливаются в один невнятный шёпот:

— Наму Амида буцу, Наму Амида буцу, Наму Амида буцу…

Раздражает. Почему-то невероятно раздражает. Хочу крикнуть — замолчи, это не поможет, боги не слышат. Но губы не слушаются.

Снаружи — ещё один крик. Рэн отступает. Вижу, как он делает три быстрых шага назад. Одна из фигур преследует его — движется рывками, как кукла на ниточках.

Потом ещё удар. Глухой. Мокрый.

Тишина на три секунды.

Дверца распахивается резко. Рэн в проёме. Лицо в крови — тёмные потёки на щеке, на подбородке. Дышит тяжело. Меч зажат в руке, лезвие тоже в крови.

— Бежим, — говорит хрипло. — Сейчас.

Хватает меня за талию — одной рукой, второй держит меч. Перекидывает на плечо как мешок. Мир переворачивается. Вижу его спину, пояс кимоно, рукоять второго меча за поясом. Голова болтается. Волосы падают вниз, закрывают лицо.

— О-Цуру! — кричит Рэн. — За мной! Быстро!

Прыгает из повозки. Бежит. Каждый его шаг отдаётся в моём животе. Дыхание сбивается. Хочу сказать — больно, поставь, не могу дышать. Но не говорю. Понимаю — сейчас не время.

Слышу позади О-Цуру. Её молитва:

— Наму Амида буцу, Наму Амида буцу…

Потом крик. Короткий. Оборванный.

Молитва обрывается.

Тишина.

— О-Цуру? — шепчу. — О-Цуру!

Рэн не останавливается. Бежит. Ветки хлещут по лицу — чувствую через волосы. Корни под ногами — он спотыкается, выравнивается, бежит дальше.

— О-Цуру! — кричу громче.

Ничего. Только стрёкот цикад. Да собственное дыхание. Да шаги Рэна.

Она не идёт. Она осталась.

Понимаю это медленно. Как будто мысль продирается сквозь густой туман. Осталась. В повозке. Или рядом с ней. Молилась. И теперь — тишина.

— Рэн, — говорю. — Рэн, О-Цуру…

— Знаю, — отвечает он коротко. Голос жёсткий. Без эмоций. — Не могу вернуться.

Бежит ещё несколько секунд. Десять. Пятнадцать. Двадцать.

Потом останавливается резко. Опускает меня на землю — неаккуратно, но быстро. Ноги подкашиваются. Хватаюсь за его рукав, чтобы не упасть.