Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом - Лео Перуц Страница 163

На восемнадцатый день Броуза прибежал необычно рано, еще до обеда, и запыхавшись.

— Пане! – крикнул он, едва затворив за собою дверь. – Я чуть дышу, так я спешил к вам!

— И что за весть ты принес? – спросил алхимик.

— Наилучшую из тех, что вы только могли бы пожелать! – ответил Броуза и сообщил, что два арбалетчика, охранявшие вход в мастерскую, сняты с поста после того, как доложили своему лейтенанту, что ван Делле уже две недели не появлялся в мастерской и даже не ходил в воскресенье к мессе. Лейтенант рапортовал коменданту замка и добавил, что двери заперты, а на стук никто не отвечал. Комендант передал сообщение обер-гофмаршалу, и тот велел взломать двери.

— Но это значит, – перебил его ван Делле, – что уже сейчас начался розыск…

— Да нет же! – сказал Броуза. – Слушайте дальше. Когда передали императору, что вы исчезли, он едва взглянул на докладчика. Он приложил ладонь ко лбу, потом к уху, словно желая показать, что не желает ничего видеть и слышать. Потом он продолжил возиться с часовым механизмом, которым занимался все утро. Но Филипп Ланг, который был рядом, заявил, что не надо беспокоить Его Величество мелочами. Его Величеству вы больше не нужны, потому что у него на службе теперь другой делатель золота, который знает это искусство лучше вас и всех остальных философов, алхимиков, чернокнижников и цыган…

— Другой делатель золота? – вскрикнул глубоко пораженный ван Делле. – Как его зовут? Откуда он? Где он теперь находится?

— Этого я не знаю, – объяснил Броуза. – Филипп Ланг этого не захотел говорить, и я думаю, он делает из этого большой секрет. Но он, похоже, сказал правду, потому что за последние недели у императора карманы полны золота и он раздает его так, что, видно, ожидает иметь еще больше. Во всяком случае, он больше не прячет его во все щели и трещины. Только вчера он выдал пятнадцать дукатов за образ Христа во славе, а у него их уже дюжина, но ему все мало. Я говорю, дураку не надо покупать, как слепому – бегать. Если я ему завтра принесу грубый булыжник и скажу, что это тот самый камень, на котором сидел патриарх Иаков, когда увидел лестницу до неба, – я готов с вами поспорить, он купит.

Ван Делле молчал и тупо глядел перед собой. Через некоторое время он словно пробудился ото сна. Он просил Броузу оставить его одного – ему надо разобраться, что делать дальше. Он схватил руку Броузы, пожал ее и страстно поблагодарил за все, что тот сделал для него, и особенно за то, что Броуза был готов отдать ради его спасения свою жизнь.

— Господи помилуй, да за что же так благодарить? – изумленно возражал Броуза. – Вы знаете, как я почитаю вас. Для вас я стал бы и рабом в цепях…

Когда же ван Делле остался один, на него нахлынула смертельная горечь. С непреодолимой болью осознавал он, что вся его жизнь утратила смысл и ценность. Ему не удалось найти «великий магистериум» – эссенцию, превращающую свинец в золото, которую еще называли красным львом, пятым элементом, голубем Трисмегиста; но вот другому это оказалось возможным… Стремясь к ней и постоянно разочаровываясь, он за всеми своими усилиями незаметно состарился. Что осталось ему в жизни? Какие надежды? Какая цель? Он преклонился в душе перед неведомым и таинственным великим алхимиком, который оказался счастливее его. И еще раз оглянулся на свою потерянную жизнь. Она предстала ему ничтожной. Карманным ножом он перерезал себе вены на руках.