S-T-I-K-S. Маугли и Зверёныш - Владимир Сухинин Страница 164

— Вещи в кузов, сами в кабинку, – приказал Саныч. – Поедем на «газели». Третий, за рулем, путь пока свободен. Погнали!

И снова они мчались вперед, пока не проехали полсотни километров. Саныч посмотрел в планшет.

— Мы проехали поселок Игнатовка, здесь начинается горлышко. Далее до поселка городского типа Пишмы, и сворачиваем на запад, через мост – и путь обратно, но с другой стороны черноты, – сообщил он спутникам.

— А эта Пишма далеко от Уфы? – спросил Жгут.

— Тридцать семь километров, – ответил Саныч.

— Мы так близко к Уфе не подбирались, – покачал головой Жгут.

И Саныч понял: Жгут сильно боится. «Еще бы», – догадался Саныч. Жгут не понаслышке знал, какие волны мутантов оттуда идут. Для Востока это было «Пекло».

Саныч почувствовал тревогу, это уже было не давление. Это было чувство острой опасности.

— Сбавь скорость, – попросил он и стал пробовать понять, что случилось. – Сворачивай направо, – тихо произнес он.

— Куда? Там железнодорожные пути, – растерянно ответил Жгут.

— Сворачивай и двигай потихоньку, Третий, так надо. Там будет заброшенное прудовое хозяйство и лесок, в лесу спрячемся. – Жгут осторожно провел автомобиль через железнодорожные рельсы и поехал по грунтовке. – Прими правее, – подсказал Саныч. – Так хорошо.

Скоро они увидели лесной массив. Жгут загнал машину на проселочную дорогу и остановил машину.

— Что дальше? – спросил он и в ответ услышал приказ:

— Руки в гору!

* * *

Кваз пробудился из забытья, словно вырванный из мрака глубин бездны, куда упало его сознание. Там, в бездне без начала и конца, он видел лицо врага, враг смеялся над ним. А он тонул в небытии, растворяясь в нем, и отчаянно сопротивлялся, пытался вырваться, но небытие все сильнее его засасывало, пока не поглотило полностью. И когда он готов был от отчаяния закричать, очнулся.

Кваз и в самом деле плавал в вязком болоте, погруженный в темную жижу по шею, но инстинкты хищника, настроенные на выживание, не позволили ему утонуть даже в беспамятстве. С неимоверным усилием, преодолевая предательскую слабость, он вырвался из трясины и выполз на твердую землю.

Грязь и раны не могли сломить его – природа наделила его дикой регенерацией. Кости срослись, раны затянулись, оставив лишь ноющую боль и лютый голод, как память о том, что с ним произошло. Этот голод словно демон терзал его изнутри. Кваз превратился в охотника, одержимого жаждой насыщения. Его инстинкты, обостренные до предела, вели его назад, откуда он спешно бежал. Кваз знал – пища осталась там, откуда он бежал. Не размышляя, он повернул назад и побежал к месту своего последнего боя. Он надеялся, что оставшиеся пулеметчик и водитель не станут собирать убитых, а уедут. Так оно и вышло. Среди пожухлой травы лежали голые тела убитых людей. Их основательно обобрали, но бросили гнить у черноты. Обычная история для стабов – они не устраивали кладбища и бросали тела на съедение мутантам.

Он схватил первого, кого нашел, и принялся жадно есть. Он ел долго, срыгивал и снова набивал свой желудок. Наконец утолив мучивший его голод, отяжелевший и осоловелый, побрел в сарай и упал там на землю. Он был сыт, доволен и почти счастлив. Пролежав несколько часов, он вышел, огляделся и, не увидев опасности, прихватил одно из тел, взвалил на плечо и побежал на север – туда, где должен был находиться враг.