Край неба - Марк Дж. Грегсон Страница 166

Адмирал отходит в сторону, вглубь прохода между рядами истребителей. Подойдя к внешней стенке ангара, нажимает красную кнопку. По залу прокатывается громкий треск. Потом створки постепенно, с механическим жужжанием раздвигаются; снаружи за ними – открытое небо и ливень.

Вдалеке поблескивают небоскребы Айронсайда, а рядом парят еще три черных линейных крейсера Стражи.

Сердце уходит в пятки, стоит мне осознать, какая поддержка у адмирала. Он возглавлял цех больше десяти лет и все это время ставил на важные места нужных людей. Все спланировал.

Он возвращается и, хмурясь, встает над нами с дядей.

— Не тронь мою сестру, – говорю я. – Она ничего не сделала.

— Ничего? – повторяет, качая головой, Гёрнер. – Ей двенадцать. Она воспитана твоим дорогим дядей, жестким человеком, который лично обрекал моих соплеменников на смерть предателя. Она полна яда, прямо как он!

— Ты лжешь!

— Скажи ему, Ульрик, – велит адмирал. – Расскажи, какими испытаниями ты ее укрепил. Если я ее пощажу, она вырастет и станет худшим представителем рода Урвин.

Я исполняюсь ярости. Натягиваю путы, так что на лбу вздуваются вены, а Гёрнер с Алоной смотрят на мои потуги… и смеются.

— К счастью для тебя, ты не увидишь, в кого превратилась Элла, – обещает мне Гёрнер. – Ты умрешь, Конрад. Но я не жестокий, знаю, что тебе не хотелось бы погибать вместе со своим ужасным родственником. Ты заслуживаешь смерти в лучшей компании.

Из коридоров внутри «Голиаса» доносятся шаги. Кто-то кричит и ругается. Голос знакомый. Звуки становятся ближе и громче; по решетчатым переходам скребут подошвы ботинок. Наконец в люке показывается страж: он ведет, держа за связанные руки, Брайс.

— Ты убьешь одну из своих? – громко поражаюсь я. – Она…

— …предала нас, – перебивает Гёрнер.

Подтащив Брайс за шиворот ко мне, страж толкает ее, и она со стоном, задыхаясь, падает.

— Это я виноват, – говорю. – Я ее вынудил.

— Она больше других присутствующих заслуживает смерти предателя. – Гёрнер щелкает пальцами, и страж бросает ему черный тесак с тусклым лезвием: клинок ржавый, липкий от крови, которую с него как будто никогда не счищали. – Держите ее. Больше эта пташка не полетит.

Брайс лягается, пытаясь не подпустить к себе двух стражей.

Я сажусь, но, получив по затылку от Алоны, складываюсь пополам.

Сколько бы Брайс ни кусалась и ни отбрыкивалась, ее все же развязывают. Прижимают к полу, а руки тянут в стороны. Третий страж держит ее за ноги.

Наконец она обездвижена, и Гёрнер опускается рядом на корточки. Проводит ножом по ее губам; с лезвия сыплются хлопья запекшейся крови.

— Дабы не выдать себя, – говорит он, – я обрекал на ту же судьбу других наших. Тебе повезло, что их кровь смешается с твоей.

Я кричу, ору, когда он прижимает острие ножа к плечевому суставу и начинает давить, медленно перенося свой вес на клинок.

Брайс дрожит и хватает ртом воздух.

— Отпусти ее, сволочь! – кричу. – Сперва меня! Меня первым.

Гёрнер останавливается и оглядывается на своих солдат:

— Как здесь принято говорить? Не бывает бескорыстных поступков?

Стражи молчат.

— Кажется, вот вам пример обратного! – Он встает. – Так и быть, Конрад. Уважаю. Печально, что ты родился по другую сторону облаков. Ты отважен.

В считаные секунды стражи кладут меня на спину и прижимают к полу, вытянув в стороны руки.