Меч света - ГоЛеон Страница 166

Только вот Сиана не воин. Она просто прошла мимо нас и встала напротив Эйрика.

— Ты… – Голос дрогнул. – Ты снова решил все за всех, да? Вот просто взял и обрубил. Спокойно, буднично, словно это не жизнь, а заметка в дневнике.

Он не смотрел на нее. Она подошла ближе, глядя прямо в лицо. Половина его черт – мертвый лед. Вторая хранила тяжелую решимость.

— Ты выжил здесь один, Эйрик, – продолжала она, – против чудовищ, против безумия. Ты остался человеком, но теперь хочешь закончить как тень?

Она вдохнула, почти как перед ударом.

— А я только начала видеть в тебе живого. И ты сам себя хоронишь.

Он посмотрел на нее. Медленно.

— Я уже похоронил слишком многих, Сиана. Я просто… закончу начатое.

Она шагнула вперед и крепко его обняла. Без слов. Без разрешения. Будто силой объятий хотела удержать от гибели.

— Тогда подожди. Ты хоть… позволь нам попытаться тебя спасти, если все пойдет не так.

Он долго не отвечал. Потом лишь кивнул:

— Попытайтесь.

Все начали приготовления ловушки, без слов. Не потому, что было ясно, что делать, а потому, что не хотелось говорить лишнего. Слова разбивают внутреннюю решимость, а сейчас она была нужна каждому.

Пещера наполнилась звуками работы. Металлический лязг, скрип точильного камня, треск дров в очаге, хруст ветхих пергаментов под пальцами Эйрика. Казалось, сам воздух стал гуще, суше, будто ущелье уже чувствовало, что его грани подточили, – и злилось.

Гёте, нахмурившись, колдовал над будущим капканом.

— Цепь, – бросил он не глядя.

Донис метнул снаряжение от сбруи медведей. Гном ловко перехватил звенья и уже через пару минут прилаживал их к полукруглой челюсти, вырезанной из панциря мертвого монстра. Материал был твердый, рваный, будто сопротивлялся, но под руками Гёте он стал частью замысла.

— Надо будет глубже вкопать. Метра на полтора, иначе не сработает. – Он бросил взгляд на вход в пещеру. – Камни рыхлые, но мерзлота пойдет глубже.

Сиана сидела у стены, окруженная пучками трав, пеплом от сожженного свитка и обломками старого артефакта. Она чертила сложный рунический круг, используя пыль, кровь, золу и тонкий лунный порошок, оставшийся от амулета холода. Эти руны, нанесенные на ловушку, должны будут обездвижить жертву.

— Завязка идет на энергетическую подпись Эйрика, – тихо произнесла она. – Он активатор. Ловушка должна «узнать» свою приманку. Если кто‐то другой ляжет, не сработает.

Ласка сидела чуть поодаль в своей звериной форме, наблюдая за происходящим. В ее глазах была неспокойная сосредоточенность, как у зверя, который чует надвигающуюся бурю, но знает, что от нее не сбежать.

Эйрик молча установил основу для якоря. Это был осколок кристалла, потускневший, но все еще трепещущий внутренним свечением.

— При активации он вцепится в структуру ущелья, что вызовет эффект провала, и враг потеряет связь с пространством на пару секунд. Больше не даст ни кристалл, ни время.

Он говорил спокойно. Без пафоса. Без эмоций. Будто объяснял, как складывать походный шатер.

Все было готово.

— Три ловушки в одной. Три шанса. Ни один не повторяется, – подытожил Гёте, вытирая лоб тыльной стороной руки.

Тишина. Даже огонь почти перестал трещать. Сквозь вход в пещеру тянуло холодом, но никто его не замечал. Все смотрели друг на друга, как воины перед прыжком в бездну. Никто не знал, кто выживет. Но каждый знал, что один не выживет точно.