Под драконьей луной - Робин Слоун Страница 17

Никто больше не называл его Ариэлем де ла Соважем, и мальчик не знал – так и не смог разобраться, – издевается над ним волшебник или нет.

— Быть может, это лишь начало его возвышения, – продолжал Мэлори. – Быть может, Кей однажды станет королем.

— Вряд ли, – ответил Ариэль из вежливости, помня, что говорит с регентом.

На самом деле он считал, что король из Кея будет лучше, чем из любого другого рыцаря. Лучше Мэлори? Трудно сказать. Для жителей деревни волшебник был частью их среды обитания; его воспринимали скорее как погоду, чем как правителя.

— Впрочем, – добавил Ариэль, – я горжусь братом.

Волшебник подошел ближе. Его пес глядел на мальчика скучающе и злобно.

— Праздник обещает быть славным, – сказал Мэлори. Он похлопал руками в перчатках и выдохнул в пустоту. Его дыхание не клубилось морозным паром. – Мы все с нетерпением ждали этого дня. Некоторые из нас – очень долго.

Мэлори пошел дальше. По долине пронесся ветер, сосны закачались, стряхивая с ветвей снег.

В псарне Ариэль включил обогреватель и расчесал всех собак по очереди, проверил их царапины и ссадины, намазал Вулкану проплешину на заду, подкупив пса ломтиком грибного джерки, чтобы тот не слизал мазь в первые же минуты.

Мастер Гек сидел за верстаком.

— Как вы думаете, Кей станет королем? – спросил Ариэль.

Гека он не боялся. Псарь говорил с ним серьезно и никогда не выдавал его тайн.

— Кей? – повторил Гек. – Да, наверное, он мог бы. Однако надо задать вопрос: стоит ли Кею становиться королем?

— По мне так лучше он, чем кто другой, – сказал Ариэль.

Псарь фыркнул:

— Не помню, чтобы ты раньше говорил о политике.

На самом деле Ариэль был озабочен будущим Кея, которое внезапно показалось очень близким.

Позже, проходя мимо каменной церковки, он остановился, зная, что здесь его брата будут посвящать в рыцари. Посередине церковного двора стоял камень, на камне – наковальня, а из наковальни торчал меч.

Как при игре в таверне, секретная карта легла наконец на стол, явив логику странного расклада.

Сирота, замок, приемные родители. Славный брат по имени Кей, меч в камне. Я знал эту историю из антского хранилища. Там она лежала в иной форме, сжатая и переработанная, какой и была всегда.

Однако я ее знал.

В мгновение ока моя концепция Соважа преобразилась. То, что могло быть выживанием последних остатков человечества, приобрело вид грубой постановки. В главной роли Ариэль: неведомый принц, который извлечет меч. Тут сомнения исключались. Деревня предстала размалеванным задником. Все было новодельное, сляпанное абы как; высокотехнологичная экипировка выглядела несуразно, волшебник с его самолетом – еще несуразнее, но меч на церковном дворе, камень с его весомостью… они, как линзы, наконец сфокусировали картину.

Ариэль стоял в центре большого плана, и если я покамест не знал, чьего, у меня были подозрения.

Хлебоуин

1 ноября 13777 года

Всю ночь шел снег. К утру Соваж преобразился в притихшее белое бездорожье. В воздухе плыло ощущение чего-то священного, словно по заказу служительницы из серой церковки, где оруженосцев сегодня должны были посвятить в рыцари.

Ариэль нашел брата на кухне замка, где Кей очаровывал кухарку Элизу, чтобы выманить у нее пирог. Половину добычи – почти чистое масло – он уступил Ариэлю, и братья, каждый со своей долей, устроились у горящего очага.