Янтарь и Лазурит - Чайный Лис Страница 17

— Опасно? Я с нечистью лучше другого справлюсь, – усмехнулась Кохаку и гордо приподняла голову.

— Стой. – Друг обогнул прилавок и подошел к ней со спины. – Хотя бы косу заплету, а то неприлично с распущенными волосами расхаживать по улицам Сонбака.

Чинхён протянул ленту, чтобы она подержала, пока сам взял несколько прядей и ловко разделил их на равные части. Кохаку прожила в Сонгусыле лет двадцать, но до сих пор не могла привыкнуть к местным прическам. Как можно ходить, когда что-то сжимает и тянет волосы? Она завидовала монахам вроде Рури.

Пока Чинхён заплетал косу, Кохаку краем глаза заметила, как Рури вышел на улицу.

— Чинги, держи его! – завопила она во всю глотку и рванула вперед, но айкнула, так как волосы по-прежнему держал Чинхён.

— Зная тебя, нуна, уверен, ты найдешь кого угодно, даже если он убежит на другой конец страны, провалится в колодец или переплывет океан, – попытался он обнадежить ее.

— Твоя правда.

Однако она нервно грызла губу и переступала с ноги на ногу, готовая в любой момент сорваться с места, пока Чинги не вернулся с Рури – только тогда Кохаку смогла вздохнуть спокойно.

— Чтоб больше не убегал! – требовательно воскликнула она, а Рури промолчал.

Чинхён наконец-то закончил с ее прической, Кохаку поблагодарила и накинула плащ на плечи, натягивая капюшон. Даже в более простой одежде не хотелось бы, чтобы кто-то узнал ее лицо. Она подошла к Рури, сердито пронзая его взглядом, и собиралась уходить, но напоследок обернулась и с хищной улыбкой добавила:

— Кстати, Чинхён-а, у ящериц тоже два.

С этими словами она вышла из лавки, а друг, задумавшись, крикнул ей вдогонку:

— И почему ты разбираешься в этой теме лучше кого-либо еще?

Несколько часов прошли в почти полной тишине. Кохаку не раз пыталась завести разговор на какую-нибудь отстраненную тему, рассказывала о странностях Сонгусыля и о жизни в столице, о вкусной местной еде, обращала внимание на необычные кусты и растения, комментировала красивое и порой раздражающее пение птиц, но все, чего она добилась от Рури, – это «м». Он не отвечал многословно, не делился ничем из своей жизни – правда, детали о себе Кохаку тоже умалчивала. В итоге она сдалась, надулась и дальше шла молча.

— И откуда нам знать, что мы не прошли мимо? – не выдержав, выпалила она. – Кстати, если не Рури, то какое имя ты считаешь своим? Как к тебе обращаются? Меня вот можешь звать нуной.

— Сюаньму. – Наконец-то он ответил что-то кроме «м». – Или монах Сюаньму.

На Кохаку напал ступор.

— Что? Как? Шуаньму? Как ты это произнес?

— Сюань.

— Шуань, – немедленно повторила Кохаку.

Как она ни пыталась выговорить «сю» в «сюань», все равно выходило что-то среднее между свистящим и шипящим.

— И чем тебе «Рури» не нравится? – пробурчала она себе под нос и продолжила попытки произнести «сюань». Хоть какое-то веселое занятие!

Вдруг она вспомнила недавнюю беседу с Чинхёном, а также его яркие и подробные иллюстрации и захотела кое-что проверить. Кохаку хищно улыбнулась и помчалась за Рури, который уже успел обогнать ее на несколько чанов. Слегка склонив голову набок, она остановилась перед ним и резко вытянула руку, хватая его между ног.

Сначала Рури не понял и тупо посмотрел на нее, затем опустил взгляд и отскочил назад. Его щеки, как и все лицо, налились красным, а глаза расширились от ужаса, напоминая две большие пиалы. Кохаку подумала, что он сейчас закричит: