Windows. Окна Большого города - Марина Белкина Страница 17

— Ладно, текст я могу и дома написать, предупрежу редактора, – решила Ева и потрепала Марика по мягким волосам. – Пойдем на кухню, поищем печенье?

— И не давай слишком много, врачи запрещают, у него лишний вес, – снова оказавшись на коне, руководила Кристина.

Ева наклонилась и взяла Марика на руки. Тот обнял Еву за шею и обвился вокруг, как коала вокруг эвкалиптового дерева.

— Какой тяжелый!

— Не бери его на руки! – закричала Кристина. – Приучишь, что я с ним потом делать буду?

«Бессердечная мать», – подумала Ева. Хотя в принципе Кристину можно было понять. Она проводила с сыном весь день, водила в бассейн и на прогулку. В шесть лет Марик весил сорок килограммов, и, если бы Кристина постоянно носила его на руках, она бы заработала спинную грыжу.

Марик сидел за столом, сложив ноги, как йог, и за обе щеки уписывал печенье с молоком. Луч весеннего солнца, пробравшийся сквозь стекло, щекотал его нос, ослеплял. Марик щурился и смеялся. Глядя на него, Ева не могла сдержать улыбку. Людей с синдромом Дауна называют солнечными. Вот уж правда, солнечный мальчик. Почему он пришел в этот мир именно таким? В природе все так мудро устроено, для чего-то это точно нужно. Ева вспомнила, как Кристина в возмущении рассказывала о скринингах, которые делала во время беременности. Ни один из них не выявил патологии у ребенка.

— А если бы выявил? Сделала бы аборт? – спросила тогда Ева у сестры, глядя на крепкого малыша, от незаросшего родничка которого пахло счастьем.

— Тебе бы так, – зло сказала Кристина.

«Для чего-то это да нужно», – подумала Ева и взяла пухлую ручку Марика в свою. Его ладошки были коричневыми – такие родимые пятна в необычном месте, но ведь и сам Марик был необычным мальчиком. За окном в высоком весеннем небе кружила чайка, такая большая и белоснежная, что Ева невольно засмотрелась. Краем глаза она заметила, что Марик пытается стащить ее печенье. Ева спрятала печенье за спиной и рассмеялась.

Дом Евы и его близнец, точная копия, располагались углом, стояли друг против друга, образуя колодец двора. Купить квартиру, пусть и однушку, в таком доме, в этом районе, было большой удачей. Тут помогла Кристина: сообщила, что владельцы уезжают жить за границу и срочно избавляются от недвижимости.

Ева решила пойти с Мариком в сквер. У нее ноутбук, текст можно написать и там, а Марик подышит свежим воздухом. Сжимая в руке теплую пухлую ладошку, Ева нырнула в арку, прямо над которой в окне, заваленном газетами, в горшке горел красный цветок-огонек, физалис, кажется. Такой был у ее бабушки.

Ева свернула за угол. Старинная московская улица. Раньше тут громыхали трамваи, потом трамвайные линии сняли. С одной стороны были дореволюционные дома, а напротив – сталинские восьмиэтажки. Как же много повидали они на своем веку! Окна тех домов видели детей, которых уже нет в живых, аресты и сломанные судьбы, транспаранты с портретами вождей, которые несли как иконы, а теперь в нижних этажах тех домов – кофе на вынос, новая народная страсть, и салон красоты, горящий неоновой вывеской: «Eat, sleep, style, repeat!»[1]. Ешь, спи, будь на стиле, а потом повтори сначала. Отличная жизненная программа, созвучная времени. По соседству с салоном красоты располагался магазин свадебных платьев, которые так часто рассматривала Ева, потихоньку вздыхая. В конце улицы находилась медицинская академия, а если держаться левее и пройти мимо стоянки электросамокатов, желтых и фиолетовых, попадешь на аллею из вековых дубов. Ева ее очень любила.