Вопреки всему. Том 1 - Владимир Сухинин Страница 178

— Меня враги ничему не учили, кроме как убивать их, гражданин начальник, – ответил я, глядя в угол кабинета. – Как было, так и рассказал.

— Ладно, потом поговорим о твоих способностях. За что тебя прессовал мой зам?

— Он хочет сесть на ваше место и хотел, чтобы я сознался в том, что это вы подослали ко мне убийц.

От моих слов Кум оторопел. Он явно не ожидал услышать такие слова.

— Что-о? – растерянно переспросил он. – Ты это серьезно?

— Вполне, гражданин начальник. Я отказался, а остальное вы уже знаете.

Майор долго сверлил меня глазами, потом расслабился:

— Я тебя услышал, Глухов, сейчас тебя ждет начальник колонии. Ты, как я узнал, еще и иностранные языки знаешь.

— Знаю немного, – кивнул я. – Обучить смогу.

Он молча покачал головой и устало махнул рукой:

— Иди. – Я встал и вышел.

К кабинету начальника колонии меня привел тот же прапорщик. Мой пропуск остался в медчасти и его еще нужно было забрать.

— Осужденный Глухов, статья… – начал докладывать я.

— Хватит, – остановил меня полковник. – Я знаю, по какой статье ты осужден. Мне сказали, что ты можешь быть репетитором по иностранным языкам.

— Могу, гражданин начальник, – ответил я.

— Покажи, что можешь.

— Могу заложить вам в память двадцать слов, которые вы выучите за десять минут и никогда не забудете, – ответил я.

— Даже так? Давай, – улыбнулся полковник. – Твори.

— Нет-нет, гражданин начальник. Для успешного усвоения материала вы должны не обедать, и вечером после работы я проведу с вами занятия. Ваш мозг не должен сыто спать, он должен быть активен. Голод – лучший механизм для обучения.

— М-да, – проговорил начальник колонии. – Хорошо, я не буду сегодня обедать, и перекусывать не буду, посмотрим, что у тебя получится. Если наврал, вернешься в ШИЗО.

— А если не наврал? – спросил я.

— Я забуду твои проделки.

— Принято, – ответил я. – Разрешите идти к месту работы?

— Иди, – отпустил меня полковник.

В медчасти меня встретила радостная Светлана. Она обняла меня так крепко, что я почувствовал, как ее тепло проникает в самую глубину души. Ее глаза светились заботой и нежностью, а губы тронула счастливая улыбка.

— Наконец-то, – прошептала она мне в ухо. – Я соскучилась и ждала твоего возвращения.

— Я тоже рад тебя видеть, Света, – шепнул я и поцеловал ее в щеку. – Как тут без меня?

— Все так же. Только теперь к медчасти прикреплен другой оперативный сотрудник. Молодой лейтенант Евгений Степанович Малышев. Только что из школы милиции, полон энтузиазма и надежд. Он скользнул взглядом по подвалу, лишь мельком поговорил с кочегаром. Затем, с чашкой чая в руках, он вступил в беседу с Сытником. Что он ему рассказал – этого я не знаю, но его слова, должно быть, произвели сильное впечатление.

— Ты сама слышала? – спросил я, пытаясь скрыть недовольство. Сергеева я уже знал, а лейтенант – темная лошадка, ему нужен результат, и он будет бить копытом, как стоялый конь, и рыть носом, как крот, чтобы что-то найти, а это угроза моим планам.

— Нет, но поняла: про меня и тебя, – ответила она тихим спокойным голосом, ее лейтенант не волновал, в отличие от меня. – Лейтенант ушел довольный, обещая навещать. С тех пор прошло уже три дня, а его и след простыл. А еще я получила заключение, – произнесла она радостно. – Там сказано, что у тебя нарушение нервной системы и тебе необходимо проходить реабилитацию в стационаре каждые полгода. Не уверена, согласится ли наш начальник колонии на это. Но психически ты признан здоровым, хотя и страдаешь от посттравматического синдрома, полученного во время службы в Афганистане. Все это общие слова, но…