Ведьма пустоши - Джессика Кури Страница 18

— Почему сейчас? – спросила я. – Почему ты ждал все эти годы, чтобы потребовать плату?

— У меня есть много других вложений, за которыми нужно следить, не только ты. Хотя, дорогая Роуз…

Он вздохнул, разрезая очередную ягоду.

— Ты всегда занимала особое место в моих мыслях. Девочка, достаточно сообразительная, чтобы сплести заклинание, на которое мало кто из мастеров отважился бы. О да.

Он сделал паузу, указывая на меня ножом.

— Ты и впрямь занимаешь особое место.

От смеси удовольствия и стыда по шее пополз румянец. Если бы фейри знал, с каким трудом я теперь справляюсь даже с простым заклинанием призыва, сомневаюсь, что он говорил бы такие лестные слова. Сомневаюсь, что он вообще бы здесь сидел. Я опустила вгляд на стол и промолчала.

— Признаюсь, – добавил он, – ожидалось найти тебя в каком-нибудь высоком положении. Например, прядильщицей при дворе вашей королевки. Почему ты не на хорошей должности, не плетешь узоры для аристократии шелковыми нитями? Когда я обнаружил, что ты провела эти годы в школе для бедняков, уча нежеланных оборвышей плести убогие целительные заклинания, я подумал, что, возможно, мое вложение оказалось неудачным.

Я выпрямилась, сжав кулаки на коленях. То удовольствие, что я почувствовала от его лести, полностью испарилось.

— Мне больше не восемь лет, сэр фейри. Дело мое, может, и скромное, а вот мастерство – нет. И уж поверь, общество этих отчаявшихся детей, которых ты зовешь нежеланными, мне куда ближе, чем все высшие дворы Европы.

Я почти слышала в ухе хриплый голос моей старой учительницы: Гордыня, Роуз Прайор. Это твой главный порок.

— А возможно, – сказал он лукаво, – за тобой тянется определенная репутация, сувенир той ночи в придачу к шраму.

Я в оцепенении дотронулась до шрама, оставшегося на шее от ожога после тетиной трубки. Конечно, фейри все обо мне знал. Вероятно, у него все эти двенадцать лет были способы следить за мной, присматривать за своим скромным вложением.

Меня называли сумасшедшей. Я хорошо это знала. Не единожды мне говорили это прямо в лицо. Сумасшедшая, словно с фейри поводилась. Поразительно, как близко люди могут подобраться к правде, даже не зная подробностей.

Моя тетя была хорошо известна в определенных кругах – или, по крайней мере, ее состояние. Поэтому ее внезапное помешательство двенадцать лет назад не могло остаться незамеченным. Ум знаменитой своей язвительностью леди Леноры помутился за одну ночь? Подозрения множились в газетах, теории цеплялись за теории, образуя вокруг меня круги на воде, куда бы я ни пошла. Говорили, что я, ее единственная родственница, должна быть к этому причастна. Та самая несчастная племянница бедного Артура, которую леди Ленора милостиво приютила, хотя кровными родственниками они не были. Племянница без гроша за душой, но с талантом к магии.

Но я не причиняла тете вреда. По крайней мере, не напрямую. Я не плела заклинания, чтобы лишить ее разума и помутить рассудок, сделав ее не способной даже есть самостоятельно.

Это сделал он.

Все произошло так быстро, что в памяти осталось лишь смутное пятно: появление фейри, серебряного, сияющего и ужасного на фоне темно-красных стен дядиного кабинета; моя бессвязная мольба о помощи; нити клятвенного узла, обвивающие мои пальцы, когда я принимала его условия. Он освободил меня, но назначил цену: я должна оказать ему услугу к своему двадцать первому дню рождения. Я поклялась в этом своим детским голосом, считая, что до того дня еще целая вечность, а мучения от тети терзали меня каждый день. Чтобы избавиться от нее, я продала бы и душу.