Вопреки всему. Том 2 - Владимир Сухинин Страница 183

Дальше мы прошли без помех до болота, заросшего осокой, тростником. Из-под земли бил ручей и, расползаясь по овражку, превратил его в болото. Обходить его было опасно, можно было попасть под наблюдение охраны. Уходить в другую сторону – это терять время и большая вероятность попасть на вторую стаю тварей. На этой охотничьей территории мы стаю проредили и наш путь лежал только вперед.

— Здесь пираньи? – спросил я и, увидев недоуменный взгляд Вейса, пояснил: – Там, где я жил, тоже есть рыбы-людоеды, их называют пираньями. – Вейс кивнул. – Отойдите, – предупредил я спутников и достал наступательную гранату РГД–5. Вырвал чеку и кинул гранату в воду.

Взрыв был приглушен, вверх поднялся небольшой столб черной воды и опал. Я прислушался. Но никто не обратил внимания на посторонний шум, и это было хорошо. Скоро на поверхности появилось множество небольших рыб размером с карася, плывущих брюхом кверху, течение их уносило прочь.

— Теперь бежим, – крикнул я и подтолкнул замершего Вейса. Мы быстро по пояс в грязной воде преодолели болото, промокли, но без помех сумели пройти опасное место.

Мы остановились на берегу болота, прячась в густых зарослях тростника.

— Куда двинемся дальше? – спросил я.

— Прямо. Здесь повсюду пустынная местность на много миль. Может, подождем, обсохнем и отправимся ночью? – предложил Вейс.

— Пешком идти долго. Нужен флаер, – я вытащил из рюкзака новую форму, берцы и носки. – Идем открыто.

Мы переоделись. На Марту никто не обратил внимания, она не стеснялась. Жизнь научила их быть простыми и нестыдливыми.

— Когда прилетает флаер? – спросил я.

— Каждые два часа, – ответил Вейс.

— Ждем, и когда он полетит, вы выйдете из тростника. Но лучше раздеться до белья. Иначе они могут что-то заподозрить и сообщить на базу. Нам не нужна война с охраной, – я посмотрел на Вейса и Марту.

— Тогда лучше совсем без одежды, – предложила Марта. – Так правдоподобнее.

— Точно, привлечем их внимание, – согласился я. – Раздевайтесь.

Вейс и Марта остались обнаженными. Прикрывшись куртками, сели и стали ждать. Разговор не вели. Оба бывших раба сидели, уставившись себе под ноги, и молчали – видимо, сказывалась укорененная привычка.

— А как женщины жили в лагере? – спросил я. – Среди мужчин? Насилия не было?

— Нет, – скупо ответила Марта, – только по согласию. У женщин свой барак, последний в ряду… – И снова замолчала.

Я вытащил шоколад, воду и раздал им, они с жадностью съели и запили водой. Их лица подобрели.

— Если мужчина насиловал женщину, она сообщала охране, и насильника бросали на съедение псам, – продолжила Марта уже охотнее, – поэтому никто на нас не нападал, все происходило по согласию в штольнях. Но чаще мы отдавались охране за пайку и одежду.

— А зачем тут вообще нужны женщины? – спросил я. Марта пожала плечами:

— Не знаю, может, для того чтобы среди рабов не было мужеложества.

— А оно было? – спросил я. Марта промолчала, а Вейс усмехнулся:

— Насилия не было. Для хозяина рудника раб – его собственность, и кто покушался на чужую собственность, был обречен. Работай, тебя будут кормить и дадут женщину. Вот для этого, чтобы не было уж полной обреченности, женщин и завозили. – Он посмотрел на Марту, и та кивнула. – Марта обслуживала мою бригаду. К ней относились как к женщине…