S-T-I-K-S. Маугли и Зверёныш - Владимир Сухинин Страница 184

— И все же, ты его слишком часто хвалишь.

— Песня та же, пою я же, – усмехнулся Саныч. – Работай, не то воду возить на спине будешь.

— Это еще зачем? – обернулась Эльза.

— А на обиженных воду возят.

— Не смешно…

— А я не смеюсь, будешь переносить воду из одного конца пруда в другой, пока не поумнеешь.

— Дед, ты жестокий и неласковый, я тебя брошу, будешь жить один.

— Не буду, – ответил Саныч. – Найду себе женщину и научу ее быть умной.

— Дед… – Эльза сжала кулаки.

— Выпорю, – оборвал ее Саныч.

Эльза хотела что-то сказать, но лишь отвернулась. Саныч подошел к ней и обнял со спины.

— Ты самый дорогой мне человек, – тихо произнес он ей на ушко. – Только не задавайся. Хорошо?

— Хорошо, любимый, – настроение Эльзы мгновенно изменилось. – А куда смотреть?

— Вокруг полетай и загляни на север по дороге. Надо знать, когда кочевники появятся, и не отсвечивать.

— Поняла, я быстро. – Эльза, напевая, схватила поднос и пошла к столбу вешать антенну.

С антенной дальность полета коптера вырастала до пяти километров, тогда как если запускать его с земли без антенны – пятьсот-шестьсот метров.

— И почему мы ее раньше не использовали? – спросила Эльза, когда вернулась. – И там этот Жгут подглядывал за мной снизу.

— И что? Ты в шортах, – ответил Саныч. – Кукла, ты сама выставила себя напоказ, когда переплывала пруд.

— Да я забылась, – отмахнулась она и побежала запускать коптер.

— Дите дитем, – вздохнул Саныч. Он понимал, что Эльза физиологически развивается слишком быстро. Ее ум не поспевает за телом, и с этим что-то надо было решать. Но что делать, он понять не мог. Ее ревность к другим мужчинам и женщинам ослепляла ее. Она хотела, чтобы он принадлежал ей всецело, без остатка, как хотят дети от родителей, называя это любовью. Но теперь в ней бурлил такой котел гормонов, что ему порой становилось страшно.

Саныч отвлекся от мучавших его мыслей и стал готовить макароны с тушенкой. Сдобрил все топленым жиром, добавил соль и перец и отставил макароны в сторону. Слил из них воду и в другом котелке на этой воде сварил суп из пшена и с тушенкой из тунца. Добавил сухую зелень, лук, чеснок, прихваченный из дома священника, и разложил нарезанный бекон.

— Третий! – крикнул он. – Обедать!

— А я? – тут же вскинулась Эльза и поднялась, ее голова показалась из-за кустов.

— А ты наблюдай, я потом тебя сменю.

— Вот так всегда… – обиделась Эльза, но Саныч ее остановил:

— Кукла, не начинай сейчас, не то время и не то место.

— Ладно… Жадины, – буркнула Эльза и спряталась за кустами.

Саныч ел не торопясь, с задумчивым видом дуя на суп. Он думал, как приступить к разговору со Жгутом. Эльза могла сделать его жизнь невыносимой, а она точно начнет делать ему мелкие гадости, такой вот у нее был непростой характер.

— Третий, – доев суп, произнес Саныч, – надо поговорить о Кукле.

— Да? – поднял голову парень. – Я слушаю.

— Дело в том, Жгут, что она еще ребенок и в прошлой жизни была спортсменкой и сорванцом. У нее нет границ того, что можно, а что лучше не делать. Она дома сожгла соседу сарай, отомстила. По телу и физиологии она взрослая девушка, даже половозрелая, я бы сказал, а по уму – ребенок. Мир видит через призму детского ума. Я хочу, чтобы ты не слишком строго к ней подходил, не судил строго и не злился. Она сейчас завидует, что я тебя хвалю, а ее ругаю, но я не могу ее хвалить, она тогда начинает задирать нос. А ты взрослый парень, который прожил здесь достаточно, кое-что видел, прошу тебя, потерпи. Думаю, она начнет строить тебе маленькие пакости, со мной это тоже было, то ежа подложит… В общем, будь внимательней и сдержанней. Ты понял, что я хотел до тебя донести?