Звездная эскадрилья - Брендон Сандерсон,Дженси Паттерсон Страница 189

— Каково это – наконец стать полноправным пилотом? – спросил отец.

На это тоже был правильный ответ.

— Это прекрасно, – сказал я. Оглянулся на опустевшую витрину и позволил себе признание: – Не думаю, что я буду летать долго.

Мать поджала губы.

— И хвала звездам, что тебе не придется.

Еще до начала учебы в летной школе мне сказали, что я проведу на военной службе всего шесть месяцев. Предполагалось, что я должен быть благодарен за это, но я не испытывал благодарности. Интересно, продолжит ли ФМ летать, или все наше звено обучали – используя ресурсы ССН, наши усилия, жизни моих друзей – впустую?

Я знал, что лучше этого не говорить. Мне не нужна была лекция о том, что каждая жертва является частью великой цели. Я знал это наизусть. Я сам иногда говорил это.

Я не мог сказать, что моя мать этого не понимала, – она понимала лучше, чем кто-либо другой. Она была орденоносным пилотом. Она теряла друзей, командиров звена, напарников. Я видел тяжесть в ее глазах, бремя, которое она несла. Она продолжала идти вперед, делая все возможное для нашего народа, потому что верила в дело – потому что мы должны были выжить.

Я боялся, что у меня никогда не хватит духу на это, что я мягок и слаб и никогда не смогу заставить себя сделать то, что нужно сделать.

Но если быть честным с самим собой, я в равной степени боялся, что сделаю.

1

Семь месяцев спустя

Довольно.

Я стоял на посадочной площадке «Блуждающего листа» и смотрел через окна на взорвавшийся корабль Верховенства. На обломки, разлетающиеся по черноте космоса. В отдалении виднелся жутковатый синий щит Россыпи. Пилоты моего звена стояли вокруг меня и тоже смотрели на то, что осталось после взрыва, на гробницу, похоронившую моих родителей и половину Национальной ассамблеи.

Мы должны были их спасти. Мы должны были победить. Вместо этого нам едва удалось выбраться живыми.

Я мог умереть там. Я почти это сделал. Я должен был поблагодарить Аланик за то, что она вытащила меня, но я чувствовал себя замороженным, как будто что-то внутри меня все-таки умерло.

— А Бабуля?.. – спросил Тор.

— Она ушла, – сказала Аланик. – И Кобб тоже. Я их видела.

Я чувствовал, как она тянется через «нигде», разыскивая их. – Но… я не знаю, где они.

— По крайней мере, они не там, – сказала ФМ; она положила руку мне на плечо, но я стряхнул ее.

— Бум, – грустно сказал Бабах, глядя на обломки.

Я не знал, что делать с его сочувствием, не говоря об остальных. Они все смотрели на меня, ожидая, что я стану делать. В такой момент хороший командир должен был бы произнести вдохновляющую речь. Поддержать моральный дух. Сказать, что это всего лишь неудача.

Это была не неудача. Это была чертова катастрофа. У меня не было для них ничего вдохновляющего. Я вообще не знал, как еще держусь на ногах.

Хотя я должен был держаться. Они все на меня надеялись. Или, по крайней мере, смотрели на меня.

Я не собирался разваливаться. Не здесь, где меня может видеть все мое звено.

Обломки корабля разлетелись в космосе, а некоторые направились к планете. Один попал в щит, окружающий Россыпь, и отскочил.

Перед моим мысленным взором стояла мама. И смотрела прямо на меня.

«Действуй лучше, чем мы», – сказала она.

Довольно.

Вдалеке станция Верховенства, наблюдавшая за Россыпью, исчезла, уйдя в гиперпрыжок.