Ада - Гала Мрок Страница 19

— Хвастун, — наклонившись к нему, шепчу в ухо, чувствуя тепло его кожи и едва уловимый запах одеколона. Мой шёпот почти теряется в шуме дождя и гуле двигателя, но Кайл всё равно бросает на меня короткий взгляд, в котором мелькает улыбка.

— Замечательная профессия, — начинает Эва, но визг тормозов ехавшей впереди машины резко обрывает ее фразу.

Пронзительный, режущий слух звук, от которого сжимается всё внутри.

«Импала» начинает тормозить — резко, рывком, меня двигает вперёд, перед глазами мелькает панель приборов. Кайл хватает меня за куртку, тянет на себя с силой, удерживая от удара о переднюю панель. Эва выкручивает руль вправо — руки двигаются молниеносно, пальцы белеют на руле, — и машина, со скрипом шин, уворачивается от столкновения.

Глухой стук о капот затормозившей перед нами машины отдаётся в груди, как удар молота. Тело подлетает в темноте — я успеваю заметить размытый силуэт в свете фар, — пролетает над крышей автомобиля и с хлюпающим звуком падает где-то позади нас. Моё сердце стучит где-то в горле, дыхание перехватывает. Я, вылупив глаза, смотрю на Кайла, его лицо в полумраке кажется бледным, напряженным.

— Сидим в машине, — одними губами говорит он мне, глаза широко раскрыты.

Закари оборачивается через сидение — тёмные брови сведены к переносице, голубые глаза во мраке кажутся черными, в них застыла тревога.

— После такого полёта он не жилец, — хрипло проговаривает он.

Из машины, сбившей человека, выбегает полный мужчина — клетчатая рубашка обтягивает большой живот, пуговицы едва держатся. Фары выхватывают его красное лицо, капли дождя блестят на лбу. Он неуклюже бежит в сторону тела, лежащего на асфальте, на ходу включает фонарь — луч света дрожит, выхватывая из темноты лужи и разводы грязи.

— Живехонький, — тихо говорит Эва смотря в боковое зеркало.

Я разворачиваюсь, всматриваюсь в заднее окно. В свете задних фар вижу знакомый велосипедный шлем — поцарапанный, с трещиной на визоре, — и яркую экипировку, которая сейчас изорвана, вся испачкана кровью. Лоскуты кожи свисают и кровоточат, белые кости торчат острыми краями из переломанных рук, на ткани видны тёмные пятна, смешанные с грязью и сгустками крови.

— Кайл, — нащупываю дрожащими пальцами руку брата, — это он…

Кровь шумит в висках, словно океанский прибой, дыхание сбивается, перед глазами плывёт. Мигаю, пытаясь прогнать ужас, застывший в паре метров от меня.

— Ваш знакомый? — тревожно уточняет Эвелина.

— Он бешеный! — начинаю тараторить я, слова вырываются сами собой, голос срывается. — Он жрал свою мёртвую собаку, а потом… потом он хотел укусить Кайла!

— Бешеный? — переспрашивает Зак.

— В жопу его, — резко отрезает Эва. — Ещё бешенства нам не хватало!

Она заводит движок, мотор рычит, будто соглашаясь с её решением.

Мы начинаем отъезжать от места происшествия, но я продолжаю наблюдать через заднее окно. В свете фонарика вижу, как велосипедист дергано делает пару шагов в сторону полного мужчины. Кисти болтаются на сухожилиях, а густая кровь тягуче капает на асфальт.

Мужчина упирается руками в плечи нападающего, пытается оттолкнуть, но бешеный вгрызается ему в предплечье. Крик — полный боли и животного страха — проникает в салон, пробирает до костей, заставляет волосы на затылке встать дыбом. Я зажимаю ладонями рот, чувствуя, как под пальцами дрожат губы, а сердце пытается пробить ребра.