Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 192

Поспешил Бушуй к Лесьяре, как только задыхаться от негодования перестал. Да только опередила его Бая: сама решила на рассвете мать навестить да о решении ей своём сообщить. Сказала Врану: ты меня подожди, я с ней поговорю – а потом сразу же к тебе приду и расскажу, что да как.

И Вран ждал. Весь рассвет прождал, упрямо в землянке стариковской на расспросы Горана с Зораном отмалчиваясь, всё утро уже снаружи прождал, по разрешению Лады «по своим делам» отправившись. Не было дел у Врана – не было и Баи. Присоединился к Горану с Зораном Нерев не удержавшийся – долго Нерев терпел, долго молчать пытался, но не выдержал.

Вышла из землянки общей и Зима…

Утро сменилось днём, потом – вечером, потом уже и к кургану выдвигаться время пришло…

А Бая так и не появилась.

Очень хорошо Вран уже этот подход Лесьярин знал – и не удивился даже, когда только рядом с ней Баю и увидел у границы уже. Отделяли Врана от Баи сама Лесьяра, Радей, Искра с Сивером, ну и Бушуй, разумеется, – и не стал Вран даже пытаться к ней прорваться. Лишь зубы стиснул и подумал: ладно. Всё я тебе на кургане твоём выскажу.

Всё выскажу…

Надеялся Вран, что хоть на собрании этом проклятом ему с Баей побыть немного удастся – но, конечно, не тут-то было. Подхватили Баю тут же друзья из племён соседних, подлетела к ней дюжина лютиц высокородных, все, как одна, на Искру почему-то похожих, – не то из-за пустоты вперемешку с любопытством в глазах их тёмных, не то из-за колец блестящих, на волосы нанизанных. Увлекло, закружило Баю в вихре волчиц этих пустоглазых – и её глаза, умные, глубокие, всё на свете выражающие, лишь вскользь по Врану мазнули.

А вот глаза Лесьяры…

— Не, дохлая попытка, – бормочет справа от Врана Горан, тоже, видимо, не слишком-то к радостям и горестям чужих племён прислушивающийся.

— Не, попытка-то хорошая, – говорит слева Зоран. – Но Лесьярка у нас…

— …лютица такая…

— …неуступчивая, неуступчивая, во. Она и нам-то места в доме общем не уступила, к старикам забросила – чегой-то вы с Баей подумали, что она дочь собственную тебе уступит? Тем более – старшую.

— Да, старшая – это вообще не смотреть, не трогать. Вот если бы на Искру ты посмотрел…

— Да, Искра – это совсем другое дело, не Искре главой рода становиться. Куда ей? Хотя сама-то по себе она забавная – я как-то её аж до колик рассмешил: шкуру оленью надел и говорю ей…

— Да заткнитесь вы, – раздражённо Нерев говорит. – Вы что, не видите – не до этого ему?

— Вран, не время тебе сейчас с ней в игры эти играть, – обеспокоенно Зима хмурится. – Я ведь всё понимаю, не дура ведь я – ничего между тобой и Баей нет, просто Лесьяру ты хотел на место поставить. Верно же? Но не любит она, когда с ней так обходятся. Ты лучше серьгу эту сними, когда на курган подниматься будешь, не рань чувства Лесьярины, а то она совсем жизни тебе не даст. Хорошо вы с Баей всё придумали, но… придумали же, правда?

Бедная, глупая, наивная Зима. Ничем её не пробьёшь, никак её не переубедишь – всегда оправдание для Врана найдёт, всегда надежду новую для сердца своего болезного сыщет.

— Что мне говорить-то на кургане этом, Зимушка? – спрашивает Вран, делая вид, что не расслышал большую часть её слов. – Или мне молча на нём стоять да головой кивать?

— Ну я не… – теряется Зима.