Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 193

Эгерт переминался с ноги на ногу, глядя в его вопросительные глаза; выдавил наконец:

— Да вроде… длинноват…

Гонза плюнул в сердцах, а вечером смеющийся Лис поведал об этом Соллю, который стал таким образом будто бы соучастником затеи, – вечером отчаявшийся провинциал раздобыл обрывок шнурка и тщательно, до самого кончика измерил свой несчастный нос. На горе, ему случилось оставить свою мерку тут же, в комнате, под периной; конечно же, Лис нанес визит в отсутствие хозяина и чуть-чуть укоротил злосчастную мерку.

Небо, что случилось с Гонзой, когда он вздумал произвести повторный замер! Чуть не весь университет, притаившийся под окном его комнаты, слышал горестный, полный ужаса вопль: мерка оказалась коротка, несчастный нос удлинился на целую половину ногтя…

Эгерт вздрогнул и перестал вспоминать. С площади донесся длинный, протяжный звук – будто голос древнего, закованного в каменную броню чудовища, чудовища тосковавшего и одинокого. Всякий раз при звуке этого голоса Солля мороз продирал по коже, хотя Лис давно объяснил ему, что это всего лишь очередной обряд в Башне Лаш: серые капюшоны любят таинственность, и шут его знает, что там у них за обряды… Башня разражалась этим стоном иногда раз в день, иногда два, а порой замолкала на целую неделю – горожане привыкли к странным звукам и не обращали на них внимания, и только Эгерту всякий раз хотелось зажать уши. Вот и сейчас, невольно дернувшись, он вызвал усмешку Лиса:

— У моего бати сучонка была… Так та свистульку не любила. Услышит – и давай подвывать, с ума прямо сходит… Вроде тебя, только ты выть робеешь…

Звук оборвался; Эгерт перевел дыхание:

— Ты… не знаешь, что все-таки они… делают в этой своей Башне?

Служителей Лаш на улицах узнавали издалека – облаченные в серые плащи с падающими на лицо капюшонами, они внушали горожанам трепет и почтение, которые Эгерт вполне разделял.

Лис наморщил нос. Проговорил задумчиво:

— Ну, дел-то у них много… Одной стирки сколько – плащи-то длинные, мостовую подметают, всякое дерьмо к полам липнет… Пачкаются, поди, страшное дело…

Солль подавил приступ раздражения. Поинтересовался глухо:

— А… звук? Ну, вой этот…

Лис встрепенулся:

— А это прачка ихняя как дырку в плаще найдет, так сразу орать начинает… Ругается, значит.

— Откуда ты знаешь? – сквозь зубы спросил Эгерт.

— На лекции ходить надо, – усмехнулся Лис.

Эгерт вздохнул. Вот уже несколько дней он не ходил на лекции. Устал, сдался, надоело; объяснять это Лису не было ни сил, ни возможности.

Гаэтан тем временем извлек откуда-то из кармана куртки немыслимых размеров зеленый огурец. Критически оглядев овощ, покосился на Солля – заинтригован ли? Эгерт поглядывал на огурец с плохо скрываемой опаской.

Лис усмехнулся во весь зубастый рот, глаза его полыхали предвкушением сногсшибательной шкоды. Быстрым движением распустив пояс, Лис засунул огурец себе в штаны, пыхтя, приспособил овощ наиболее естественным образом:

— Во… Сегодня танцевать будем с красавицей моей, Фарри…

Обняв воображаемую партнершу, он с романтическим лицом проделал несколько па; спрятанный огурец подрагивал в такт его шагам, как, очевидно, это и было задумано.

— Получается, – заметил Лис озабоченно. – Еще обниму покрепче… Только б не выпал… Все, я пошел.