Физрук: на своей волне 5 - Валерий Гуров Страница 2

Вот это уже было ближе к делу.

Наконец-то Леонид произнёс что-то, что хотя бы намекало на конкретику, а не упиралось в общие фразы.

Внутренние проблемы школы. Те, о которых я якобы не знаю. Ну, если не знаю — тем более интересно услышать, каким именно знанием директор так гордо размахивает и почему оно вдруг оправдывает увольнение классного руководителя ключевого класса.

— Лёня, ты мне голову сейчас не пудри. Скажи просто, по-русски и внятно — на кой чёрт ты собрался её увольнять? Ты бы лучше помог девчонке, учитывая её непростую ситуацию. Ты же, Леонид, при всём к тебе уважении, не Сталин, — я хмыкнул, — и формулировка «нет человека — нет проблемы» — это, мягко говоря, точно не про тебя.

— Владимир…

— Я Владимир, а ты не ломай мне тут комедию. Давай конкретно: что это за такие проблемы у школы, которые можно решить только увольнением учительницы?

Лёня отрывисто закивал, показывая, что вопрос услышал и отмахнуться не выйдет.

— В общем… Владимир Петрович… у меня сейчас попросту не хватает финансирования, чтобы, скажем так… выплачивать зарплату…

— И поэтому тебе нужно уволить Марину? — Чтобы сэкономить для школьного бюджета…что? Сколько это сэкономит-то, Лёня? — я приподнял бровь, пытаясь вспомнить свою учительскую ставку. — Двадцать тысяч рублей? Или девятнадцать, если премий нет? — усмехнулся я.

Всё, что он сейчас сказал, звучало нелепо даже по меркам нашей хронически голодной школы.

Лёня чуть ссутулился, но продолжил:

— Ну… на самом деле, Владимир, я принимаю комплекс мер, направленных на стабилизацию ситуации с отсутствием финансирования, — важно сказал он.

Я снова покачал головой.

— Лёня, мне это всё, честно говоря, не особо интересно. Но если ты считаешь, что увольнением Марины сможешь стабилизировать школьный бюджет, то я могу подсказать тебе ещё один вариант. И этот вариант уж точно полезнее для школы. Как минимум.

— И… какой же это вариант? — спросил директор, будто бы искренне заинтересовавшись.

— Ну, например, уволить трудовика, — предложил я.

Прозвучало так, словно я говорил об очевидном, давно назревшем и широко известном решении. Лёня вздрогнул так резко, словно я предложил списать со счетов не трудовика, а лично его. Глаза округлились. Он явно не ожидал такого хода.

Хотя по мне — вариант идеальный. Трудовик у нас, дай бог, ведёт один урок в неделю. Толку от этого балбеса — что с козла молока. И при увольнении даже никто не заметит, что отряд потерял бойца. Просто потому, что этот боец ходил где-то в параллельной реальности и в педагогике участвовал чисто номинально.

Я уже по выражению лица Лёни понял, что он сейчас начнёт оправдываться. Например, включать бюрократию и искать любые причины, по которым именно этого человека трогать нельзя. Ну что ж, даже интересно стало — какие аргументы он родит.

— Владимир… ты просто не понимаешь, — начал директор, нервно потирая переносицу. — У нас ведь всё проходит строго по ставкам. Ставку учителя труда мне заменить совершенно некем…

Звучало это так, будто он собирался защищать трудовика до последнего.

— Никто не захочет к нам на эту работу идти, — продолжал Леонид. — Это уж точно. А вот ставку по литературе и русскому вполне сможет заменить наша замечательная Антонина Михайловна. У неё есть право преподавать эти предметы…