Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова Страница 2

— Она замерзает, — сказал он своим. — И в снегу не выживет. Возьмём. Разберёмся у герцога.

— У… кого? — Марина почти не расслышала.

— У герцога Айсвальда, — ответил сероглазый, и в голосе промелькнуло что-то, похожее на уважение… и страх. — В Северном поместье.

Марина хотела спросить, что это вообще за место, но слова замёрзли внутри. Её подхватили под руки, посадили на лошадь перед кем-то — пахнуло мехом, железом и чем-то пряным, вроде хвои.

— Дёрнешься — свалишься и сломаешь шею, — предупредил тот, кто сидел за её спиной. — И мне потом отвечать.

— Я не собираюсь… — Марина закашлялась снова.

— Зовут меня Торн, — добавил он неожиданно. — Запомни. А ты… не ори. Здесь орут только те, кто виноват.

— Удобно, — выдохнула Марина и тут же получила в ответ короткий смешок.

Лошади тронулись. Метель проглотила следы, и Марина поняла: если это сон, то он слишком холодный, чтобы быть обычным.

Дорога была бесконечной белой полосой. Ветер не утихал, он только менял направление, словно издевался. Марина прижималась к груди Торна, чтобы хоть как-то согреться, и ненавидела себя за это — но ещё сильнее ненавидела холод.

— Ты правда доктор? — спросил Торн, когда они наконец выехали в более защищённую лощину, где ветер не так рвал слова.

— Да.

— А у нас докторов мало. — Он помолчал. — Лекарь есть, но он… старый. И руки у него трясутся.

Марина попробовала повернуться, но Торн удержал её.

— Сиди ровно.

— Если у вас мало врачей… зачем вы мнеугрожали тюрьмой?

— Потому что ты в метели. В метели люди не появляются просто так. — Он говорил спокойно, как о погоде. — Либо тебя бросили, либо ты бежала, либо тебя выкинуло магией.

Слово «магией» прозвучало так буднично, что Марина не сразу зацепилась.

— Чем?..

— Магией. — Торн фыркнул. — Ты что, из южных? Там, говорят, слабо верят.

— Я из… — Марина запнулась. Из России? Из мира, где магия была только в книжках? Сказать — и получить клеймо «сумасшедшая»? — …издалека.

— Вижу, — мрачно сказал Торн. — И язык у тебя странный. Но не совсем чужой.

Марина замолчала. Она ощутила, как под кожей, где обычно бьётся кровь, холод начинает быть не внешним, а внутренним. Гипотермия. Первые стадии. Дрожь уже была. Следующее — апатия, сонливость. Смерть под снегом — тихая и глупая.

— Торн… — Она старалась говорить ровно. — У вас есть… тёплое место? Комната? Одеяло?

— Есть. Если герцог разрешит. — Торн произнёс это так, будто герцог решал, кому дышать.

— А если не разрешит?

— Тогда… — Торн замялся. — Тогда ты будешь в каморке для задержанных. Там тепло, но… решётки.

Марина хрипло рассмеялась.

— Супер.

— Не умничай, Марина. У нас за меньшее язык вырывают.

Она резко повернула голову.

— Что?

Торн посмотрел на неё сверху вниз, и Марина увидела в его глазах не угрозу — предупреждение.

— Север. Здесь не любят чужих. Особенно когда у герцога и так… проблемы.

— Какие проблемы?

Торн промолчал слишком долго.

— Ледяная лихорадка, — сказал он наконец. — Не твоего ума дело. Но если ты правда доктор… может, и твоего.

Марина хотела спросить дальше, но впереди в метели выросли тёмные, угловатые контуры: стены, башни, ворота. Поместье. Оно казалось вырезанным из камня и льда — как будто кто-то строил дом не для жизни, а для выживания.

Ворота распахнулись без скрипа — слишком гладко. Во дворе горели фонари… и это было странно: пламя не плясало, а стояло ровным светом, как стекло.