Василиса и проклятая мельница - Глория Нотта,Наталия Зябкова Страница 2

Тут она зыркнула на меня, стоявшую рядом разинув рот, и закончила:

— Потом поговорим. Сиди дома, пока не вернусь. Сейчас Ваську отправлю, покумекаем.

Пока мы тряслись в желтой «Киа» с чёрными шашечками на боку до вокзала, на все вопросы бабушка отвечала:

— Подрастёшь – поймёшь!

Как же меня бесил этот ответ! Такое чувство, будто я человек второго сорта, которого мановением руки задвинули на обочину и воздвигли стенку из рифлёного стекла – вроде видно что-то, но ничего не понятно. Объяснять нормально никто не собирался, лишь одни многозначительные взгляды и недомолвки.

Глава 2

Только то лето запомнилось вовсе не этим.

Впервые мне предстояла самостоятельная поездка на поезде. В купе со мной ехала женщина с двумя сыновьями младше меня, которые не могли сидеть спокойно. Они бесконечно задирали друг друга, а измученная мать одёргивала – и так до бесконечности. Встретила меня Пелагея Петровна, сыпавшая странными прибаутками, пока мы добирались до деревни, сидя на куче сена в прицепе ревущего трактора на большущих колёсах. Она провела меня в бабушкин дом, пропахший травами, увязанными в пучки, свисавшими со стен в кухне.

— Ты на хозяйстве, пока бабушка не вернётся, − огорошила Пелагея Петровна. – Я приходить буду, помогу, подскажу, но уж подмести пол и кашу себе сварить – это самой придётся, большая уже.

— Но как же печку растапливать? − чуть не заплакала я. – А ещё воду таскать! Я в колодец упасть боюсь!

— Вот уж, городские! Думаете у нас тут ещё как при царе Горохе? Незачем тебе у колодца ошиваться – водопровод уже лет пять как наладили! На окраине насосную станцию проезжали, видала небось? И печку незачем разжигать – летом топить не полагается, а приготовить что − газ полгода назад провели, теперь плиты у всех. Цивилизация! – веско добавила она, усмехнувшись.

Перед тем, как уйти, она достала из грохочущего старого холодильника большую бутыль молока, налила в блюдце и выставила к порогу. Туда же добавила печенье со стола.

— Вы Басика печеньем кормить собираетесь? – вытаращила я глаза.

— Нет, мышку-норушку, да лягушку-квакушку, − усмехнулась Пелагея Петровна. – Для кошки – в другой плошке. Не вздумай до завтра прибирать. Станет скучно – приходи. Мой дом дальше по улице, не забыла ещё? Я покачала головой, и она вышла, оставив меня одну.

Деревенский дом был полон непривычных звуков, иногда пугающих – то половица скрипнет, то за окном зашуршит. Как ни странно, пережить вынужденное одиночество, мне помог громадный бабушкин кот Басик, который выскочил из погреба, стоило Пелагее Петровне закрыть за собой дверь.

Задумчиво поведя головой, по размеру наверно чуть меньше моей, он подбежал к оставленному блюдцу, но лакать молоко не стал, вопросительно уставившись на меня, а потом подошел, потёрся о ноги и двинулся к ревущему старому холодильнику. Растекшись громадной черной кляксой рядом с ним, Басик начал задумчиво вылизывать заднюю лапу, хитро поглядывая на меня. Не понять намёк было сложно.

На полке громкого памятника домашних удобств семидесятых годов, кроме упомянутой бутыли с молоком, отыскался целый батон докторской колбасы, десятка три яиц, большой кусок желтого масла в вощеной бумаге и початая банка кабачковой икры. Не трудно догадаться, готовкой каши я не утруждалась. На огороде поспевали крутобокие алые помидоры, колючие огурцы, кабачки, сладкий перец – не пропадёшь!