Царство Сибирское - Роман Путилов Страница 2

Если подбить баланс, то под столбиками доходов и расходов северной экспедиции, в графе «прибыль», можно ставить шестизначное число, при том, что я почти честно поделился трофеями с Вандой, которая, несмотря на свое интересное положение, готовиться блистать в местном высшем обществе, благосклонно купаясь в патоке комплиментов местных аристократических самцов. Еще бы! На настоящий момент Ванда, княгиня Строганова является одной из богатейших вдовушек на местном горизонте. То, что дама пребывает в трауре и ждет, со дня на день, рождения наследника, никого не смущает. Нравы здесь достаточно либеральные и большинство соискателей руки и сердца нашей красавицы готовы подождать окончания траура, после чего соединить свою судьбу с судьбой богачки. То, что мы с Вандой живем в одном доме… Ну как доме? Трехэтажный дворец в центре Омска считался одним из путевых домов покойного мужа Ванды, земля ему пухом. Так вот, мое присутствие возле дамы никого из претендентов особо не волнует. Я считаюсь родственником, откуда-то из южных степей, которого красавица из милости взяла с собой, посмотреть столицу Сибири. То, что мои войска контролируют всю территорию, относящуюся к княжеству Строгановых, никому, кроме Ванды, не интересно, но у нее пока зубки слишком мелкие, чтобы противиться моей воле.

Как я уже говорил, британскую факторию мы перенесли на другое, укрытое от ударов с реки, место. Там у меня остался небольшой гарнизон, торговый персонал, а также артиллерийский расчет, которого достаточно для обслуживания двух морских пушек, что своим огнем, с закрытых позиций, способны перекрыть реку. Два оставшихся орудия поставлены на мои крейсера «Рюрик» и «Аскольд», а «Диру» досталась бомбарда, и сейчас это вполне серьезные корабли, хотя и каботажного плаванья. Пушки, безусловно, предварительно были обмерены и взвешены, разобраны и снова собраны. Теперь на моем металлургическом заводе мастера, и инженеры пытаются слепить их «пиратские» копии. В моих планах обустройства Севера, в недалеком будущем, переместить свой форпост намного севернее, куда-то в район поселка Сабетта, моего бывшего мира, чтобы иностранцы вообще потеряли возможность, без моего ведома, шастать в реки Иртыш, Обь, Надым и прочие водоемы. Правда, там ширина губы около сорока верст, но, думаю, что что-нибудь придумаю и при нынешнем развитии техники.

Трофейный фрегат мы перегнали в порт Верный, сняв с него мачты и обложив деревом, так что, его бы, и родная мама не узнала. Дома перебьем номера, перекрасим и будет он у нас использоваться в народном хозяйстве, плавая по озеру Зайсан. Мачты же фрегата мы, закрепив груз, притопили, так что из мутной воды торчат только их верхушки. Пусть, пока не сгниют, послужат монументом воинской славы непобедимого племени хаски, от имени которого содрогается вся тундра от Белого моря до Чукотки.

В общем все хорошо, а скоро станет еще лучше.

— Ваша светлость! — в дверь постучали, после чего на пороге кабинета показался лакей: — К вам корнет Лиходеев.

Корнет Лиходеев –незадачливый командир шестой скоростной баржи, чей экипаж не прибыл на место сбора перед броском на Север. Молодого пилота, который был временно переведен, вместе с двигателем от аэроплана, на речной флот, матерые речники, включенные в его экипаж, во время кратковременной стоянки напоили до полного изумления, так что утром его баржа осталась на приколе. И сейчас, не получив, в отличие от своих, более собранных коллег, медаль «За отвагу», молодой офицер мотается на своей барже от озера Зайсан до форта Иртыш — Северный перевозя людей и грузы. А на зиму я приготовил ему новое развлечение — будет шкипером –испытателем скоростных аэросаней, дабы связь между моими гарнизонами не прерывалась даже зимой и люди за Полярным кругом не чувствовали себя оторванными от своих. Я вообще планирую, если идея с аэросанями выгорит, сменять дальние гарнизоны зимой вахтовым методом, чтобы люди по шесть месяцев не сидели в этих медвежьих углах. Ну а пока…