Соната Ужа - Ника Ракитина Страница 20

Клеймо было. Правда, здорово вытравленное и затертое, похожее на крупную родинку. Ведьма удовлетворенно вздохнула. Отобрала у долговязой тряпицу с руки.

— Войди по колено. Присядь. Кольцо в воду опусти. И думай о женихе.

— Он не жених!

Ветер прошелестел кустами. Взлохматил озерную воду. Вдали заорали женихающиеся лягушки. Агле сделалось так смешно, что захотелось шлепнуть себя по бедрам и расхохотаться.

— Я в сорочке останусь, — предупредила Майка.

— Да пожалуйста!

Ведьма присела под ракитовый куст, глядя, как рыжая, задрав подол едва ли не выше колен, на цыпочках заходит в воду. И, поскользнувшись, шлепается на четвереньки.

— Тут ил! Фу!

— Зайди глубже.

— И долго смотреть?

— Пока не увидишь.

Майка наконец-то приладилась и замолчала. Солнце припекало, Агле прикрыла глаза, погружаясь в сладкую дрему. И очнулась от отчаянного визга.

Майка, расплескивая воду, рвалась на берег. Оскальзывалась на иле, падала, поднимая буруны, и отчаянно визжала. Ведьма, забыв страх перед водой, кинулась к ней. Тоже поскользнулась, свалилась. И на четвереньках, царапая колени, не пробуя вставать, выволокла подружку на берег. И тут же зашлась от хохота: на белой Майкиной сорочке, пробив лен и вцепившись клешнями в ягодицы, висел зеленый обомшелый рак.

— Порыбачила!

— Не смейся, дура! Мне больно!

«Дуру» Агле простила, отцепила рака и, присев на корточки, поднесла Майке к носу:

— Смотри, какой красавец! Провожу тебя — и сварю его на ужин.

— Выпусти! Ой, как щиплет! — Майка потянулась рукой к больному месту.

— Куда?! — ведьма с размаху зашвырнула рака в воду. — Не трогай, я сама посмотрю.

Долговязая шмякнулась на землю животом:

— Нет!

— Было бы что прятать! — Агле решительно задрала на ней мокрую сорочку с расплывающимся блеклым кровавым пятном. Алые лунки от клешней затягивались на глазах, покрываясь розовой кожицей.

— Ой, уже не болит, — радостно известила Майка.

— Это не я, — Агле озадаченно почесала затылок.

— Ну, тогда я снова полезу, — долговязая встала на ноги.

— А рака не боишься?

— Я разденусь, — Майка с трудом выпуталась из мокрой сорочки, кинув ее на куст.

— Кольцо не посеяла? — озабоченно поинтересовалась ведьма.

— Да оно не снимается! — Майка изо всей силы потрясла рукой, доказывая свою правоту.

— Ну, потом с мылом попробуешь или шелковинкой палец обвязать.

Агле задумчиво потерла нос: перстень делан был на крепкие мужские пальцы, а не спадает с девичьего? Интересно, что за чары он в себе несет?

— Ага, — девчонка ступила в озеро намного решительней, чем в первый раз, присела, опустила в воду руку с кольцом и замерла, пялясь туда и шевеля губами.

Агле вздохнула и увалилась под куст, твердо зная, что долговязая ничего не увидит. И пробудилась, как от толчка. Подружки не было.

Ведьма вскочила на ноги. Майка плавала по воде спиной вверх, голова и руки-ноги ушли под воду. На куда более темной, чем у Агле, коже был виден каждый волосок. Ведьма кинулась к ней. Оскальзываясь, потащила за косы на берег. Перевалила через согнутое колено, вытянув до половины, и стала давить на спину, чтобы Майка отрыгнула воду. Та вышла вместе с илом. Агле плюхнула Майку на спину и лоскутом тщательно обтерла от ила рот изнутри. Потом, зажав пальцами нос и оттянув язык, стала глубоко выдыхать в Майкин рот, крепко прижавшись губами.