Янтарь и Лазурит - Чайный Лис Страница 20

— Что ты делаешь?

Кохаку отчетливо уловила недовольство в голосе Рури, но не собиралась останавливаться. Она ни за что не оставит храм в таком виде. Как монах, он должен был понимать, что дух несчастной жертвы надо упокоить, иначе та может зацепиться за мир живых и лишить себя возможности переродиться.

— Помоги яму выкопать, если не затруднит, – фыркнула она вместо объяснений.

— Перестань, – потребовал Рури, пока Кохаку пыталась снять органы с другой ветки. – Нуна, перестань.

Монах схватил ее за локоть и не позволил притронуться к кишкам, чем только разозлил ее.

— Почему? Ты хочешь оставить все вот так?

Он тяжело вздохнул, продолжая сжимать ее руку. По хмурящимся бровям и изменениям в лице Кохаку видела, что Рури размышлял над словами, поэтому она молча смотрела на него, дожидаясь внятных объяснений. Наконец он заговорил:

— Мы не знаем, замешана ли в этом нечисть, провели ли здесь обряд или что-то еще. Вдруг ты нарушишь формацию и призовешь кого-то похуже?

Кохаку нахмурилась и медленно опустила руку, которую он все еще сжимал. Возможно, монахи все-таки разбирались в делах с нечистью и слова Рури имели смысл. Он сразу разжал пальцы и отпустил ее локоть.

— Тогда мне вернуть ногу в дупло? – вдруг спросила она, когда Рури уже успел вздохнуть с облегчением.

Лазурные глаза смерили ее недовольным взглядом.

— Ничего не трогай и рукав свой выброси.

— Хорошо, Шуаньму, – насмешливо произнесла она, стараясь сделать интонацию игривой, а он снова вздохнул – теперь с толикой разочарования. Даже в тяжелые моменты Кохаку старалась не терять самообладания.

От храма до деревни Паллюн оставалось около часа ходьбы. Путники шли совсем молча: Кохаку больше не пыталась завести разговор, а погрузилась в свои мысли. Гадала, что за ужасная тварь могла так жестоко поступить.

Она понимала тех, кто охотился на всех живых существ и в том числе питался людьми: хищники среди нечисти, которые нуждались в еде. Но такие поглощали энергию, пожирали тела или отдельные органы, а не вынимали их и не заменяли цветами. К тому же чудовище зажгло благовония: оно пыталось скрыть какой-то важный запах или просто проводило «обряд»?

Кусты неподалеку от тропы вдруг зашуршали, словно потянули ветку: в них определенно скрывался кто-то крупный. Кохаку, внимательно прислушиваясь к любым звукам на случай нападения, напряглась и крикнула:

— Кто там? Покажись!

Из-за кустов с единичными красными ягодами вышла женщина с поднятыми руками, на локте она держала корзинку. Рури нахмурился и бросил на Кохаку недовольный взгляд. Они достаточно близко подошли к деревне, вот и столкнулись с местными, но все равно лучше было перестраховаться, чем потом хоронить новые трупы. Или хуже – оставлять их, рискуя нарушить обряд.

— Не убивайте! – испуганно пискнула женщина. – Я собирала грибы и ягоды.

— А об убийстве вы не слышали? – ничуть не смутившись, парировала Кохаку.

— Слышала… – дрожащим голосом ответила ей женщина и с надеждой посмотрела на Рури, как будто надеялась, что он успокоит свою спутницу. – Но надо же чем-то питаться.

Однако тот не поддержал ничью сторону и вместо этого спросил:

— Вы можете рассказать о заброшенном храме?

— О… Хорошо, пойдемте ко мне, я поведаю все, что знаю.

Оказалось, Кохаку и Рури почти дошли до выхода из леса – деревня Паллюн стояла всего в чоне[19] от них. Она была крошечной по сравнению с Сонбаком: около двадцати небольших домиков, построенных на приличном расстоянии друг от друга. У каждого имелся двор с огородом, однако богатыми они не выглядели, да и все растения казались еле живыми. Неудивительно, что местной пришлось идти в лес.