Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Гончарова Страница 202

Машина рванулась с места, Мечислав тут же выжал газ и перешел сперва на вторую, а потом сразу на четвертую скорость. Некоторое время все молчали.

— Куда мы едем? – наконец спросила я.

— Пока еще не знаю. Снегирев был моей единственной захоронкой в этом городе. Теперь мне хотелось бы спрятаться от ненужного внимания, но где?

— Ко мне нельзя, – заметила я. – Что до моих друзей – Дюшка знает, что и где. Опять к Наде?

— Придется, – отозвался Даниэль.

— Тогда ей надо позвонить. А то будем дверной замок целовать. Мальчики, обшарьте свои карманы! Мобильника ни у кого нет?

Мобильник оказался у паренька. Даниэль протянул его мне. Я зажмурилась – и по памяти набрала Надькин сотовый номер. Хорошо хоть запомнить постаралась. А то сейчас попали бы мы, как кур во щи. Подруга отозвалась только на десятом гудке.

— Да?

— Надюша, привет!

— Юлька?! Ты, что ли?! Ты где пропала?!

— Я не пропала! Ой, Надюш, столько всего произошло! Столько всего!

— А подробнее можно?

— А можно подробности при встрече? Надь, у нас опять хата сгорела, а со мной двое ребят. И нам позарез надо где-то пересидеть до вечера. Не приютишь?

— Приютю. Или приючу? Короче, подгребайте!

Только вот что – ко мне в общагу не ходите!

— Почему?

— Записывай адрес. Соломатина двадцать. Там пятиэтажка. Идите в первый подъезд, квартира двенадцать. Кода нет, домофона нет.

— А почему туда?

— А мне коллега ключики оставила. Она сама укатила на Канары, а меня просила за гербарием приглядывать и кота кормить. Ну, скотинку-то я к себе в общагу заберу, а веники на твоей совести. Если твои ребята чтонибудь с ними сделают, я их сама без наркоза препарирую.

— Надь, ты чего! Они же не коровы!

— Я того. Кстати, Даниэль с тобой?

— А то!

— И как у вас с ним?

— Подробности при встрече. Идет?

— Хорошо. Но ты хоть моему совету последовала?

— Да.

— Юль, и как он в горизонтальном положении?

— Мне понравилось.

— Давно бы так! Ладно, приезжай, поболтаем!

— Квартира двенадцать.

— Так точно.

— Надь…

— Ну чего еще?!

— Захвати с собой чего-нибудь поесть, а? И спиртного. А то я скоро при такой жизни до пневмонии добегу. Я тебе деньги отдам!

— Какие нежности при нашей бедности!

— Надька, ты неисправима!

— Кто бы говорил! Ладно, до встречи!

— Ариведерчи! Чао!

— Кофе, коньяк, какао!

С этими словами Надька и отключилась. Мечислав повернулся ко мне и нехорошо оскалился.

— И каков же Даниэль в горизонтальном положении, кудряшка?

У меня хватило наглости оскалиться в ответ.

— Великолепен.

Зеленые глаза скользнули к вампиру в зеркальце заднего вида.

— А ты даром времени не теряешь, дружок?

— А почему бы и нет?! – задиристо отозвался Даниэль. – Ты можешь поставить на Юлю тридцать три Печати, но любить она будет только меня! А я – ее!

— Жалость женщину сгубила, не так ли, кудряшка?

— Из жалости я бы с вами переспала, – огрызнулась я. – Если бы других мужчин на земле не осталось!

— А ты маленькая нахалка, девочка.

— Не вам меня воспитывать!

— Почему бы и нет, учитывая мой возраст? И учитывая мою Печать.

— А что – Печать обязывает к верности?

— Нет, – тут же отозвался Даниэль. – Фамилиар может быть как мужского, так и женского рода. Возможны и гомосексуализм, и лесбиянство, но верность очень редка.

— Тем более.

— И все же Печать – это гораздо интимнее, чем секс, – не сдавался Мечислав.