Истина - Ана Эм Страница 204

Воспоминание меняется, ускользает, и на его месте вырастает новое.

Все трое сидят за простым столом и смеются. Ри не больше семи лет. Слишком далеко. Это не ключевое воспоминание. Но какое тогда ключевое? То, которое изменило все. Самое болезненное. То, что произошло шесть лет назад.

— Нет! – кричит Ри, ее удерживают за талию.

Тот же дом. Из него двое фей-воительниц выводят родителей Ри. Отец сопротивляется, и его начинают избивать. Мать плачет и кричит, умоляя:

— Мы не участвовали в восстании. Мы верны нашей царице. Пожалуйста. Это ошибка.

— Нет. – умоляет Ри. – Оставьте их.

Я бросаю взгляд на землю, по которой тащат родителей Ри. Тонкие полоски серебристого цвета тянутся вокруг небольшой паутиной. Близко. Я уже близко. Все вокруг снова меняется. Теперь серебристые жилы покрывают все вокруг. Деревья слева, стволы, листья, землю и то, что справа…

Мое сердце болезненно обрывается от увиденного.

На потрескавшейся серой земле возведены несколько круглых помостов. Десятки. К ним привязаны женщины и мужчины. Чья-та кожа мерцает, у кого-то сильнее остальных. Феи и полукровки. Молодые и пожилые. К каждому помосту подведены мосты из лоз. На них стража держат факелы. Не синего, оранжевого цвета.

Долина душ.

Прямо напротив, где серая земля сменяется живой травой, в ряд, которому кажется нет конца, на коленях стоят дети. Многие не старше семнадцати лет. И все обнажены по пояс, их руки привязаны к двум коротким столбикам. А за ними стоят вооруженные феи с кожаной плетью в руках.

За всем этим наблюдает царица. Восседая на своем троне в окружении свиты и сотни свидетелей, она оглашает приговор:

— Ваши дети понесут наказание за ваше преступление и будут помечены, как дети предателей. Чтобы помнить и не забывать о том, что предательство короны является самым тяжким преступлением из всех.

Совсем юная Линор рядом с ней улыбается.

Я бросаю взгляд на два знакомых лица. Ри и Зейд. Они стоят рядом. И каждый смотрит на двух женщин перед собой. Волосы одной некогда были серебристого оттенка, но сейчас слиплись вокруг лица от засохшей крови. Ее тело покрывают раны и синяки, одежда порвана, но глаза остаются ясными, непоколебимыми. Она словно успокаивает своего сына, мысленно говоря ему: «Все будет хорошо».

Вторая женщина плачет, не сводя глаз со своей дочери. Кожа на щеках впала. На плечах проступают кости, как от длительного заточения без еды.

Царица кивает, и в воздухе раздается омерзительный звук хлыста. Я вздрагиваю, когда плеть разрывает кожу до самой кости. На спинах детей мгновенно проступают кровавые полосы. Одна. Вторая. Третья. Зейд не издает ни звука, в отличие от других. Детский крик и плач разносятся по долине. Родители умоляют, зовут, просят остановиться, сжалиться. Но зеленая трава все равно продолжает окрашиваться в красный.

— Вы обвиняетесь в сговоре против короны и участии в восстании. – продолжает Америда, когда удары наконец прекращаются. – Наказание за ваше преступление – смерть.

Феи на мостах подносят огонь к помостам, и тот вспыхивает за доли секунды. Душераздирающие вопли детей заполняют воздух, а мосты плавно возвращаются в землю, будто ничего и не было.

Ри кричит, а по щекам Зейда текут немые слезы. Женщина с его глазами продолжает мысленно успокаивать. «Все хорошо» – говорят ее глаза. Языки пламени лижут светлую кожу, разъедая. А глаза продолжают шептать: «Все хорошо».