Найди меня, держи в своих руках – не отпускай - Ольга Токарева Страница 207

— А ты думала, что особенная, и он бросит к твоим ногам этот мир! Ты такая же, как и мы. Ты рабыня!

Этого я уже вынести никак не могу. Хватаю ее руку и резко выворачиваю — память не подводит. Нога взлетает и ударяет по мягкому месту зловредной девушки. Она летит кубарем на подушки, зарывается в них лицом.

— Я никогда не буду ничьей рабыней.

Выйдя из гарема, я встречаюсь с хмурым взглядом евнуха.

— Перум, мне срочно нужно увидеть повелителя.

Евнух хмурится, вздыхает.

— Пойдем.

Я понимаю, почему Перум соглашается пойти со мной. Я единственная, кто над ним не потешался и не издевался.

И вот мы уже у покоев султана. Евнух кивком указывает стражникам, чтобы они пропустили меня к повелителю. Они мнутся, но подчиняются: кто его знает, как султан относится к новой наложнице его сына?

Впорхнув бабочкой в великолепные покои Дархимана, я низко кланяюсь.

— Прошу простить мою вольность, великий Дружаб Галь Дархиман.

Султан хмыкает. Наверное, от моей наглости у него сразу же закончился словарный запас.

— С чем пожаловалановая забава моего сына?

Дархиман жесток, умен и сразу ищет подвох в моей дерзкой выходке. Милая улыбка расползается на моем лице.

— Великий Дружаб Галь Дархиман, разреши на свадьбе твоего сына исполнить танец.

Султан не может скрыть своего удивления, черные изогнутые брови приподнимаются вверх.

— Танец⁈

— Да, о из Великих, всего лишь танец.

Ликую в душе оттого, что смотрела много фильмов, и теперь играю роль одной из наложниц в гаремах.

— Не знал, что ты танцуешь… Покажи.

Злость закипает у меня внутри. Но я резко отворачиваюсь, скрывая неистовство в душе. Начинаю отбивать ритм своими ладонями, плавно веду бедрами, набирая темп. Мое тело становится похоже на извивающуюся змею.

В серо-голубых глазах — таких же, как и у Нарима, — вспыхивает похотливый огонь.

— Теперь понятно, почему мой сын выделяет тебя из всех наложниц.

Никак не ожидаю, что в покои ворвется Нарим. Видно, кто-то из слуг или наложниц уже доложил ему, что я посвоевольничала.

— Ты что тут делаешь⁈ — В орлиных глазах сверкает злость.

Я опускаю голову, как это делают все рабыни, чтобы не видеть его лица и скрыть боль своего страданья. Сердце бешено стучит, дышать становится тяжело, и я едва успокаиваю разгорающееся в груди пламя.

— Простите, господин. Я всего лишь спрашивала разрешения у Великого Дружаб Галь Дархимана станцевать на вашей свадьбе.

Я не вижу, но знаю, что сейчас его черные брови сошлись вместе. Ослабевшая хватка на моей руке — тому подтверждение.

— Мой сын, ты не ослышался. Я думаю, удовлетворить просьбу твоей рабыни.

Слова султана, словно раскаленный нож, врезаются в мое сердце, но я покорно стою с опущенной головой.

— Могу я покинуть вас?

Моя спина опускается еще ниже. Только бы не смотреть в глаза, в которые набежали тучи, не увидеть в них презрение к рабыне…

— Ступай.

Пятясь, чувствую, как ноги утопают в высоком ворсе тканых ковров. Возле двери резко поворачиваюсь и рыбкой проскальзываю между дверных створок. На моем лице спокойствие, и лишь яркий румянец, который сейчас обжигает щеки, выдает мое волнение.

У дверей гарема я останавливаюсь.

— Спасибо, Перум, ты настоящий друг.

Возможно, евнух впервые в своей жизни слышит такие слова. Он с недоумением смотрит на меня, пытаясь понять, но я уже торопливо бегу в гарем,закрываю за собой дверь, осматриваю сотни пар устремленных на меня глаз.