Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 21

На ночь остановились в какой-то деревухе, такое впечатление – что на постоялом дворе – на мотель сии грязноватые, крытые соломой хижины явно не тянули, даже до беззвездочного хостела не дотягивали. Старина, блин… И тут – старина. Перекусив черствой лепешкою с сыром и запив все это тепловатой водицей, узники улеглись спать все там же – в клетке, на брошенной стражниками соломе – спасибо и на том. Сильно пахло навозом, и рядом, надо полагать – в хлеву, всю ночь мычали коровы, так, что Громов и вовсе не сомкнул глаз, его уж потом, на пути, сморило – дорожка пошла в гору, стало куда меньше пыли да еще с моря дул прохладный, освежающий ветерок.

— Андрей! А я везде тебя ищу!

— Влада!

Молодой человек обернулся – он стоял на платформе, напротив поезда компании железных дорог Каталонии, из распахнутых дверей вагона ему махала рукой Влада – все в тех же белых шортах и рубашке в клетку, завязанной на животе узлом.

Бросив тяжелый чемодан (и откуда он у него в руке взялся), Громов немедленно подбежал, обнял девушку:

— Ты доплыла!

— Ну да. И ты – я вижу.

— Господи, Влада. Со мной тут тако-ое было! Расскажу – не поверишь. Ты куда едешь-то?

Девушка пожала плечами:

— С тобой – в Фигерас. Помнишь, мы собирались?

— Так и ездили уже… А это что за станция? Жирона?

— Нет. Написано – Матаро.

— Матаро, – тихо повторил Андрей. – Постой! Это ж в другую строну!

— Так нам и надо в другую. В Питер, да!

— Но до Питера из Матаро поезда не…

Что-то тряхнуло, и поезд, и красивое личико Влады вдруг сделались зыбкими, расплылись, исчезли…

Громов поднял голову, схватившись за деревянную стойку клетки:

— Что так трясет-то?

— Так дорога такая, – зевнув, отозвался Жоакин. – Скоро ночлег.

Молодой человек приник к решетке – уже наступали сумерки, но было еще не настолько темно, чтоб не разглядеть узенькие улочки какого-то старинного городка – живописно одетый народ, небольшие двух- и трехэтажные домики, церковь.

— Этот что за город-то?

— Матаро.

— Матаро?! – узник резко обернулся. – У них что тут, карнавал, что ли?

Мальчишка неожиданно засмеялся, показав белые зубы:

— Не, карнавал у них весной, в честь святой Сусанны и святой Эулалии. А сейчас просто – праздник урожая.

— А-а-а, – расслабленно протянул Громов. – То-то я и смотрю – в костюмах все маскарадных.

И в самом деле, в городке был праздник – на площади, встав в круг, веселые, разодетые кто во что горазд люди танцевали сардану, национальный каталонский танец, что-то типа неподвижного хоровода «с выходом». Кто-то пел, кто-то играл на гитаре, за церковью, под старым платаном, крутила разноцветными юбками юная танцовщица цыганка.

— А хорошо тут, – не удержавшись, Андрей смачно зевнул, хотя и должен уже был бы и выспаться. – Весело. Песни поют, пляшут.

Сидевший позади стражник вдруг что-то сказал узникам, громко, но без злобы.

— Он говорит – в эту пору в Матаро всегда весело, – перевел Жоакин. – Праздник урожая, да.

По случаю праздника узникам перепала крынка вина, опростав которую, оба сразу же и уснули, и проснулись лишь утром – от скрипа тележных колес и тряски.

— Поехали, – с улыбкой промолвил Перепелка.

Громов стряхнул приставшую к волосам солому:

— Слушай, Жоакин. Ты чему так радуешься-то? Надеешься на барселонское правосудие?

— Надеюсь! – подросток быстро перекрестился и что-то коротко произнес на латыни, как видно – молитву. – В Барселоне плетьми не бьют… В Барселоне сразу вешают!