Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 216

Отсмеявшись, служитель Лаш похлопал Солля по плечу:

— Эгерт, Эгерт… Не скрою – имя Лаш и дело Лаш сокрыто тайной, в которую не всякому дано посвятиться. Тайна и таинство – схожие слова, мы – служители Лаш, служители Таинства…

— Я спрашивал, – робко пробормотал Эгерт, – я спрашивал у многих людей – никто не смог объяснить мне, что есть братство Лаш…

Фагирра посерьезнел:

— О нас болтают много лишнего, вокруг братства Лаш полно домыслов, как вокруг всего неведомого… А вы, Солль, вы действительно хотели бы… узнать больше?

Эгерт вовсе не уверен был, что действительно этого хочет, однако не посмел признаться в своих колебаниях:

— Да… Конечно…

Фагирра задумчиво покачал головой:

— Вот что, Эгерт… Воинство Лаш оказывает доверие далеко не всякому, но ваше лицо с первого взгляда показалось мне лицом достойного человека. Завтра, друг Эгерт, у вас будет редкостная возможность побывать в Башне воинства Лаш… Вам ведь хотелось бы?

Эгерт внутренне сжался от пристального взгляда из-под капюшона – и, мучаясь страхом, не посмел отказаться:

— Да…

Фагирра ободряюще кивнул:

— Вам не по себе, я понимаю… Но, поверьте, подобной чести во все времена удостаивались только тщательно избранные люди… Я буду ждать вас в семь часов вечера на углу улицы Фиалок, вы знаете, где это?

И, уже попрощавшись, Фагирра вдруг обернулся:

— Да, кстати… Разрешите попросить вас о полной конфиденциальности. Лаш – это тайна, таинство… Договорились? Прощайте.

Эгерт кивнул и долго смотрел вслед уходящему человеку в просторном сером плаще.

Лис все еще гостил у родственников, и потому некому было спросить Солля, а почему это он такой смурнющий. Эгерт переборол желание отправиться за советом к декану Луаяну; и беспокойная ночь и долгий тягучий день были полны колебаний.

Знакомые студенты, встретившие Солля на выходе, пожелали ему доброго вечерка и продуктивного свиданьица; Эгерт ответил невпопад.

По дороге к месту встречи он успел поочередно убедить себя сначала в том, что визит в Башню Лаш – вполне обычное и даже обыденное для горожанина дело, затем – что этот немыслимый случай обещает благотворную перемену его судьбы, и, наконец, – что посещение Башни вообще не состоится, так как Фагирры не окажется на условленном месте.

Фагирра, однако, ждал; Солль вздрогнул, когда откуда-то из тени выступила безмолвная фигура в закрывающем лицо капюшоне.

Эгерт плохо запомнил путь по извилистым переходам – перед глазами его скользил по мостовой подол серого одеяния, а в душе боролись два одинаково сильных чувства – страх идти в Башню и страх отказаться. Вопреки ожиданиям Фагирра не повел Эгерта через главные ворота; переулок сменился подворотней, да такой темной, что Эгерт не смог рассмотреть человека, явившегося из мрака со связкой гремящих ключей и завязавшего Соллю глаза.

Растерянный, слепой, ведомый и подталкиваемый, изнывающий от привычного, как застарелая зубная боль, страха, Солль наконец получил распоряжение остановиться; с глаз его сдернули повязку. Эгерт оказался перед стеной тяжелого черного бархата, источавшего слабый горьковатый, незнакомый Соллю аромат.

— Вам позволено присутствовать, – прошелестел над ухом Фагирра, и капюшон его жесткой складкой коснулся Соллевой щеки. – Присутствовать и молчать, не сходить с места, не поворачивать головы…