Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 216

Что-то Бая помнит – а что-то вспоминает. Помнит, с какой плохо сдерживаемой злостью может смотреть на неё Зима.

Вспоминает, с каким безудержным восхищением может смотреть на неё Вран.

— Иди переоденься, – негромко говорит он Зиме, отворачиваясь от неё. Зима открывает рот. – Зима.

Зиме приходится уйти.

Нерев едва заметно кивает – словно сам себе. Похоже, не только Бая довольна тем, что им удалось на время перелить в другую бочку хотя бы эту ложку неловкости.

Хотя, по правде говоря, сама Бая вовсе не чувствует никакой неловкости. Чужую – очень даже. А вот свою…

— Да, забота, – говорит Вран. – Ты права, Бая: забота. Это действительно основа всех устоев нашего племени. Позволь же мне начать именно с неё.

Вран делает к ней шаг.

Серьга в его ухе слегка покачивается. Капля на одном из его рубцов дрогает и сползает ниже – пересекает щетину, задерживается на верхней губе.

Вран протягивает ей локоть. Вопросительно смотрит на неё.

— Спасибо, но у меня нет привычки спотыкаться на ровном месте, Ворон из Сухолесья, – говорит Бая, не делая ответного движения. – Надеюсь, твоя забота не ограничивается подаванием рук главам других племён?

— О, – говорит Вран.

И смотрит на неё.

И продолжает улыбаться – и, может быть, Бае кажется, но с каждым мгновением его улыбка становится всё более глупой. Всё более мальчишеской. Всё более…

Нерев кашляет.

— О, – повторяет Вран, моргая. – Конечно нет, Бая. Конечно нет. Это всего малая часть… капля в бурной реке…

— Песчинка на тёплом берегу, – кивает Бая. – Травинка в бескрайнем лесу. Шерстинка на густой шубе. Не стоит заботиться об усладе моих ушей, Ворон из Сухолесья, – я пришла сюда не за этим. Скажи мне: как же забота, лежащая в основе твоего племени, перекликается с убийствами людей?

— О, – повторяет Вран в третий раз. – Это очень правильный вопрос. И ответ на него – самым прямым образом. Но обо всём по порядку. Прошу.

Вран взмахивает рукой, отстраняя от себя Самбора и освобождая место для Баи. Начинает неторопливо идти вперёд – статная осанка, размеренный шаг, лениво прищуренные глаза. Бая гадает, как быстро бьётся сейчас его сердце. Так ли мерно и беззаботно?

Верными тенями следуют за Враном все остальные – Вран ведёт Баю к стоянке, и Бая понимает: да, Вран очень постарался.

Потому что стоянка вчерашняя и сегодняшняя – как два разных мира. Бая наконец-то видит хоть кого-то, а не просто слышит отголоски их затаённого любопытства.

И, о, эта дюжина «кого-то» изо всех сил старается показать Бае, как она счастлива.

И наверное, как сильно она заботится друг о друге?..

— Самбор, – заявляет Вран невозмутимо. – Наш замечательный знахарь, никогда не оставляющий без внимания ни малейшего недомогания своих братьев и сестёр. Кстати, знахарей у нас три. Жилок и Веш, всегда готовые прийти ему на помощь. Как ты, Чернава? Всё в порядке?

— Я Бел… – начинает молодая светловолосая волчица – кажется, из племени Тенистых берегов. – Да, Ворон, я в порядке. Веш мне очень помогает.

Чернава – Белава? – сидит у входа в одну из палаток, протягивая бледное, ничем не повреждённое запястье склонившимся над ней Вешу и Жилку – тому самому сыну главы племени Костяных пещер, ушедшему за Враном на его первом и последнем собрании. Бая едва успевает отметить, что Веш тоже похудел, а под его глазами залегли тёмные круги – Вран кивает Самбору, и Самбор тут же занимает место рядом с Вешем и Жилком, присоединяясь к пристальному разглядыванию тонкой руки. Будь Бая на несколько десятков лет моложе, она бы непременно почтительно затаила дыхание – так непомерно суровы и озабочены их лица.