Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны - Диана Фурсова Страница 22

— Понравилось? — спросила она в пустоту.

Печь тихо щёлкнула. И на этот раз щёлкнула почти… одобрительно.

Маленькая победа: дом принял её «лекарство».Цена: дом теперь знал, что она умеет лечить не только людей.

Стук в дверь раздался на рассвете — нетерпеливый, громкий. Элина вздрогнула, хотя ждала.

Мортен обещал прийти рано.

Она вытерла руки, спрятала дневник под стойку, проверила, что пластина всё ещё под книгой, и открыла дверь.

На пороге стоял не Мортен.

Стоял Рейнар Кард, и лицо у него было такое, будто ночь прошла плохо не только у Элины.

— Где он? — спросил капитан без приветствия.

Элина почувствовала, как внутри поднимается раздражение — не на вопрос, а на то, что её снова ставят к стенке.

— Исчез, — сказала она честно. — После полуночи.

В глазах Рейнара вспыхнуло что-то опасное.

— Вы входили в комнату после полуночи?

Элина на секунду замялась — и этого было достаточно.

Рейнар шагнул ближе, и его тень накрыла её почти полностью.

— Входили, — повторил он, не вопросом. Приговором.

Элина подняла подбородок.

— Я не могла не проверить. Там был звук.

— А я не мог не поставить дозорного на тракт, — резко ответил он. — И дозорный ничего не видел. Никаких шагов. Никаких людей. Никакой телеги. Никаких следов.

Элина почувствовала, как холод скользнул по позвоночнику. Значит, постоялец не выходил обычным путём. Значит, дом… или что-то другое.

— У меня есть… — она запнулась, но всё же сказала: — Он оставил знак.

Она провела Рейнара к стойке, подняла книгу и осторожно развернула ткань.

Металлическая пластина лежала тёмной, как уголь. Знак на ней словно «ел» свет вокруг — не магией в привычном смысле, а чем-то более мерзким: будто делал комнату беднее, тусклее.

Рейнар посмотрел и выругался тихо, сквозь зубы.

— Дымные, — сказал он. — Искажённый ключ… Да чтоб…

Он замолчал, стиснув челюсть. На секунду показалось, что он не просто злится — онвспоминает. Что-то личное.

Элина поймала его взгляд — и в этом взгляде была боль, которую он обычно прятал под холодом.

— Это плохо? — спросила она тихо.

Рейнар посмотрел на неё так, будто хотел сказать «ты даже не представляешь», но сдержался.

— Это опасно, — сказал он вместо этого. — И для вас тоже.

— Я уже поняла, капитан.

Рейнар резко выдохнул, словно успокаивая себя.

— Слушайте меня внимательно, Элина Ротт. — Онговорил тихо, но от этого слова звучали ещё жёстче. — На тракте люди пропадали и до вас. Но пока вы хозяйка этого места, ответственность будет на вас. Если произойдёт ещё один… инцидент, — он выделил слово, как ножом, — я закрою таверну. Запечатаю. И поставлю стражу. Хотите вы этого или нет.

Элина почувствовала, как горло сжало.

— Вы обещали сжечь, — выдавила она.

— Не провоцируйте меня, — сказал Рейнар так, что у неё похолодели пальцы. Потом, уже тише: — Я не хочу жечь. Я хочу, чтобы это прекратилось.

Она могла бы возненавидеть его за угрозу. Но где-то глубже понимала: он действительно держит тракт. Для него люди — не цифры. Для него пропажа — это вина.

И почему-то это понимание делало его… ближе. Опаснее. Человечнее.

— Мне нужна помощь, — сказала Элина. И, прежде чем гордость успела укусить её за язык, добавила: — Не от вас лично. Мне нужно… чтобы вы не давали им меня сожрать.

Рейнар посмотрел на неё долго. Потом вдруг поднял руку — и коснулся её запястья. Легко, почти невесомо, но от этого касания по коже прошёл ток: тепло, уверенность, чужая сила.