Земский докторъ. Том 9. Падение - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 22

— Пришлют с первым же поездом! — вернувшись в больницу, доктор уселся на табурет в смотровой и вытянул левую ногу.

После той встречи с быком нога снова начала побаливать, и выжимать сцепление было очень непросто.

— Осельтамивир? Что это? — сразу же заинтересовалась Аглая. Да и раскладывающая лекарства Глафира тоже навострила уши.

— Осельтамивир — противовирусный препарат, останавливающий размножение и распространение вируса в организме, — гордо пояснил Иван Павлович. — Относится к группе селективных ингибиторов нейраминидазы вирусов гриппа. Недавно синтезировали из шикимовой кислоты. А биомолекулы получили из китайского бадьяна и рекомбинантной кишечной палочки.

— Противовирусный препарат! — Аглая всплеснула руками. — Ингибитор… Господи! Так это ж можно всех… Всех вылечить, да! И не только легкие формы… Иван Палыч! А почему мы о таком препарате и не слыхали?

— Испытания еще толком не провели, — признался доктор. — Так, попробовали на одной… женщине. Помогло! Выздоровела, и очень быстро!

— Вот видите!

— Но, это же нельзя назвать клиническими испытаниями… А вот сейчас они как раз идут!

— Иван Павлович, а почему вы хинин запретили? — разложив по мензуркам таблетки, поинтересовалась Глафира.

Доктор улыбнулся — все же, в этой девочке он не ошибся: старательная и любопытная!

— Потому, милая, что «испанка» не вызывает пневмонию сама по себе! Больные умирают от вторичной пневмонии, а ее вызывают бактерии. С которыми мы с вами уже начали бороться! Кстати, как насчет карантинных мероприятий?

— Все сделано Иван Павлович! — встав, доложила Аглая. — Помещения обработаны карболкой, первичный осмотр ребят проведен — больных больше не обнаружено. Все их массовые мероприятия запрещены! Что, гм… вызвало определенное недовольство.

— Слышала я, как они там ругались! — Глафира хмыкнула, одернув белый халатик.

— Ничего! — повел плечом Иван Палыч. — Комсомольцы — народ сознательный. Перетерпят! С неделю понаблюдаем за больными… И если дело пойдет хорошо — снимем карантин.

— Я им сказала — две, — заведующая больницей упрямо наклонила голову. Круглое, с высокими скулами лицо ее, покрытое лёгким загаром и россыпью веснушек, выражало озабоченность и тщательно скрываемую тревогу, карие глаза, как всегда, смотрели прямо, без стеснения.

Аглая сильно похорошела за прошедшие годы. Похорошела и повзрослела, уже мало чем напоминая ту наивную деревенскую девочку, которую модный московский хирург Артем встретил еще в 1916-м, очнувшись в теле земского доктора Ивана Павловича Петрова. Много воды с тех пор утекло… и много чего сделано. Стараниями Ивана Павловича — Артема все история страны пошла по несколько иному пути, куда менее кровавому и куда более разумному. Кончилась раньше времени Гражданская война, так еж раньше времени был введен НЭП, приняты «антибюрократические » законы. Примирились с «белыми», царские дочери работали в наркомате иностранных дел, а бывший государь Николай Александрович Романов открывал в Крыму таксомоторный фирму. Кстати, в покупке новеньких «Рено» ему немало поспособствовала младшая дочка — Настя, принцесса Анастасия, ныне представлявшая Советскую Россию в только что созданной Лиге Наций.

— Говорю, две недели карантин, Иван Палыч!

— Ну, две так две. Как сказано — пусть так и будет.