Санитарный поезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 22

— Все, да не все, — хмыкнул Сидоренко. — Иваньков, дежурный фельдшер, только на миг заглянул — поздравить. Терещенко, санитар — тоже. Из сестёр милосердия… наверное, одна Женечка задержалась надолго… Но, но, не красней! Подумаешь, поцеловала. В игре же! Можно, сказать — понарошку. Да, сестрички… Их Мария Кирилловна крепко держит… Ну, высокая такая, худая… в пенсне…

— А, видел… На воблу похожа, — не удержался, съязвил хирург. — На сушёную.

— А, кстати — да!

Прапорщик рассмеялся, но тут же вновь стал серьёзным:

Она уже тут насчёт тебя интересовалась. Мол, что у вас с Женечкой?

— Да ничего у нас с Женечкой! — вспылил Иван Палыч. — И быть не может… У меня, вообще-то, невеста есть! И как раз кулон-то…

— Да понял я, понял… — Александр Иваныч прикрыл глаза. — Вообще же сестёр милосердия подозревать несерьёзно! Отметаем сразу. Если я тебе их фамилии назову — удар хватит! Из таких семейств птички — ого-го. Им твой кулон в жизни не надобен. Да и воспитание… Не-ет, тут кто-то попроще… Я бы на Бублика погрешил — так он всё время на глазах был…

— Вот и я о том!

— Ничего, Иван! Разберемся… Кстати, видел вот такое?

Вдруг посмурнев, комендант вытащил из кармана сложенный вчетверо листочек с печатным шрифтом:

— На вот, подивись!

— «Товарищи!» — развернув листок, прочёл доктор. — «Война нужна только капиталистам! Нашим классовым врагам, буржуазии и помещикам, наживающимся на военных заказах… Одна-ако!.. Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Долой войну, долой ца…»

— Ну, ну, дочитывай!

— Долой… царя!

— Видал? И такие листочки — по всему поезду! А ты говоришь — кулон…

* * *

После обеда, на перевязках вновь ассистировала Женя. Выглядела она, правда, как-то странно. Не шутила, не улыбалась, даже почти не разговаривала и старательно прятала взгляд.

— Жень, — наконец, не выдержал доктор. — Что с вами такое? Какая-то вы сама не своя.

— Да так… — девушка повела плечом и чуть смущенно посмотрела доктору в глаза. — Ах, Иван Палыч, не спрашивайте.

— Хорошо, не буду…

Доктор всё же спросил:

— Неужто, Мария Кирилловна наставление сделала? За вчерашний поцелуй…

— Так вы знаете? — пушистые ресницы сестрички дрогнули. — Ну… да, она… Отругала вчера за… за излишние вольности.

— У неё, я смотрю, не забалуешь!

— Ну да… А вообще она хорошая, справедливая. Но, строгая — да. Она меня ещё и за брошь отругала! Ну, ту, что я для фанта… У нас же, как у военных, форма строгая. Коричневое платье, белый передник… И никаких украшений! А я ведь и не носила… Просто на день рождения… да… Ну, ведь разве нельзя же? Ведь, если человеку приятно…

— Вы славная девушка, Женя! — улыбнулся доктор. — А что до украшений… Так у любого есть свои слабости.

— Да, да! Я видела у вас кулон… Ой, извините! Просто случайно увидела, как вы смотрели… Это вам невеста подарила, да?

* * *

Администратор Ефим Арнольдович оказался прав. К станции Ржев-Балтийский санитарный поезд подошёл лишь глубокой ночью. Днём битых три часа проторчали на пустынном полустанке в лесу, ожидая прохода бронепоезда, потом ещё почти столько же — ремонтная бригада меняла поврежденные диверсантами рельсы.

«Тяжёлые» раненые уже были приготовлены к отправке… — некоторые санитары нехорошо шутили, что — «на кладбище». Впрочем, кто-то да выживет, как бы это ни цинично звучало — стационарный госпиталь всё-таки не поезд, да Ржев не такая уж и деревня.