Бусина из муранского стекла - Анна Боронина Страница 22

Ей нужно выехать из Рима, она чувствовала это так же отчетливо, как шероховатый металл решетки в ладонях. А дальше она что-нибудь придумает! Может быть, удастся связаться с Джаккомо. Перехватить его во время визита в северные герцогства.

— Пожалуйста, Клето, – прошептала она, чувствуя подступающие предательские слезы. – Я не хочу умирать.

Клето молчал, кусая губы. Его вытянутое, слишком худое, чтобы казаться красивым, лицо выражало мучительное сомнение. Лучиана молчала, боясь, что спугнет его, и в большей степени потому, что рыдания опять подступали к горлу. Она была голодна, не выспалась и замерзла, а слова отца выжгли в груди зияющую дыру отчаяния, которую она пока старалась не замечать.

Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем Клето, словно решившись, кивнул своим мыслям.

— Я помогу вам, синьора. Ваш брат просил меня быть готовым и помочь, думаю, этот момент настал.

Он решительно снял с пояса связку ключей и быстро нашел нужный. Сердце Лучианы колотилось так, что за грохотом крови в ушах она не слышала лязга засова и скрипа открывающейся двери.

— Клето, я… – Колючий комок застрял в горле, и Лучиана, не зная, как еще выразить свою благодарность, сжала в своих холодных руках теплую ладонь Клето.

Он, кажется, смутился, потому что уши его снова покраснели, и осторожно сжал ее пальцы в ответ.

— Все будет хорошо, госпожа. Но теперь нам надо торопиться.

Они едва ли не бегом преодолели коридор с рядом пустых камер. В маленькой комнате горели факелы, а на столе стоял кувшин и лежал нарезанный хлеб. Лучиана успела только подумать, что Клето с утра поделился с ней своей едой, как он нашарил на полу какую-то тряпичную котомку, поспешно запихнул туда хлеб и поманил ее за собой.

— Мы выйдем через казармы, но нам стоит поторопиться. После обеда стража патрулирует коридоры, и сюда может кто-то заглянуть.

Лучиана посмотрела на свечу, оплывающую в подсвечнике, и хотела было уже ее задуть, когда Клето ее остановил:

— Если начнется пожар, нас не так быстро хватятся.

Лучиана только кивнула, решив про себя, что в каменном подземелье особо нечему гореть. Только деревянному столу, скамье да сырой соломе.

Клето вывел ее в коридор, запер дверь и свернул не на лестницу, по которой ее привел Джаккомо, а в довольно широкий коридор, освещенный факелами.

— Почему здесь никого нет? – Лучиана едва поспевала за размашистыми шагами долговязого Клето, тяжелое платье из парчи мешало и путалось в ногах, к тому же она захватила накидку Джаккомо, подумав, что теплый плащ ей пригодится, если и не получится его носить, можно попробовать продать.

— Эти камеры не используются, госпожа, – пояснил Клето. – Сюда иногда отправляют провинившихся слуг или солдат в наказание, да и только.

— А вы… – Лучиана постаралась подобрать слова так, чтобы прозвучало не обидно, что он сидит и следит за порядком в пустых помещениях.

— Я разгневал его Светлость, – после недолгого колебания проговорил он. – Я служил в охране Собора Четырех Стихий. Но мой дар слишком слаб, и меня отослали несколько месяцев назад сюда.

Лучиана сочувственно дотронулась до рукава Клето, представляя, как именно мог проявляться гнев отца. И хотя ее снедало вернувшееся любопытство, не стала спрашивать, что же разгневало Верховного мага. Она подумала, что стихии ей благоволят: из всех стражников замка ее охранял именно тот, у кого были причины недолюбливать отца. Возможно, Джаккомо действительно успел что-то придумать, но, даже если у того был план, она лучше сделает так, чтобы у отца не было повода подозревать в ее побеге кого-то из семьи.