Небесный город - Критика Рао Страница 221

— Давно? – спросил он, все еще обнаженный.

Она издала звук, в котором было недоверие пополам с удивлением, как будто в его вопросе не было смысла.

— С тех пор, как мы в последний раз были вместе в Накшаре. Ты что-нибудь помнишь?

— Слишком много, – ответил он.

Очень медленно Ираван надел курту и брюки. Его второе восприятие в Глубине казалось до жути знакомым.

— Я помню нас в Накшаре. Ашрам разваливается на части. И… якшу-сокола. Что случилось с ашрамом?

Она наклонила голову, обдумывая ответ. Затем, пристально глядя на него, явно наблюдая за его реакцией, рассказала об опаленном усохшем дереве рудракши, о сделке, которую заключила с Айравом, о своем бегстве сквозь ярость земли и о последствиях этого действия.

— Возможно, они все уже мертвы, – тихо сказала она. – Наверное, мы никогда не узнаем. А может, Рейкшар добрался до них вовремя. Надеюсь, так оно и было.

— Они не мертвы, – сказал он. – Я видел их – все ашрамы-побратимы, они борются за жизнь. Им осталось всего несколько дней. А некоторым – часов.

Она не спросила, откуда он это знает. Она выглядела почти равнодушной к новостям, о которых говорил он. Ахилья всегда была упрямой и храброй – гораздо упрямее и храбрее него, но она никогда не была жестокой. И он подумал:«Все это превратило тебя в нечто ужасное и прекрасное одновременно».

— Ты пришла искать меня, – тихо сказал он.

— Ты просил меня не оставлять тебя.

— Я просил тебя остаться.

— Да, – ответила Ахилья, не сводя с него глаз. – И я решила проигнорировать эту просьбу.

Ираван невольно улыбнулся.

Она оттянула один из его рукавов и провела легкими, как перышко, пальцами по его руке.

— Твои траекторные татуировки в Накшаре… они были другими. Не лозы и листья, как у обычных архитекторов. Они были похожи на…крылья. Почему они изменились?

Ираван стоял, глядя на искры, мерцающие на его темной коже, но он также стоял на перепутье по дороге к горной вершине. И после вопроса Ахильи на горной тропе раздался глубокий рокот, похожий на начало схода лавины.

— Они как-то связаны с якшей, – сказал он.

— Полагаю, все это место связано, – сухо ответила она. – И все же я не видела ни одного.

— Они здесь… совсем рядом. Думаю, пока просто не хотят, чтобы их видели.

Во взгляде Ахильи вспыхнуло любопытство.

— Откуда ты вдруг так много знаешь. Из-за экстаза?

Он сглотнул.

— Да. Думаю, из-за него. Теперь у меня есть воспоминания – о далеком прошлом, о жизнях, прожитых раньше. И то, что я знаю о траектировании… – он глубоко вздохнул. – За Моментом находится место, называемое Глубиной. И там я могу призвать Момент – как если бы это была капля воды, подвешенная в бесконечном пространстве небытия. Я знаю, где в этом Моменте находится каждая звезда, каждая возможность. Думаю, что такое глубокое знание Момента… это особенность экстаза.

— Значит, мы никогда не сможем вернуться в Накшар?

— Нет… думаю, что я не смогу.

Ни его признание об экстазе, ни мысль о том, что они навсегда покинули ашрам, казалось, не смутили Ахилью. Она кивнула, она уже знала это, и его слова были просто подтверждением. В Ираване забурлил глубокий источник любви, наполняя его сердце. В глубине души он вспомнил Вишвама, Радху и Таруина, всех мужей, жен и партнеров, которые когда-то у него были, они мерцали, как зеленая пыль, среди которой он стоял. Почти все были рождены со способностью траектировать. Был ли кто-нибудь из них таким же замечательным, как Ахилья?