Двуликие - Анна Шнайдер Страница 228

— Да. Защитный. С учётом обстоятельств… Я, конечно, надеюсь, что он тебе не пригодится… но лучше пусть будет.

— Ты прав. Лучше пусть будет. — Она заправила браслет за рукав платья и зябко повела плечами.

— Замёрзла? Пойдём внутрь. Да и вообще… тебе пора обратно в академию, а то завтра на занятия не сможешь встать.

Шайна вздохнула, кивнув.

— Да, пора.

Шайна Тарс

Подаренный амулет приятно грел руку. Наверное, Мирра и Рональдин сказали бы, что я сошла с ума — принимать непонятно от кого непонятно что. Но… если я перестану доверять Норду, то и самой себе перестану.

Эти его слова… про «потеряешь себя»… Я не верила, что он говорил искренне, точнее — я верила в то, что он искренне хотел отпугнуть меня, заставить забыть мечты о нём. Почему? Хороший вопрос, на который я не знала ответа.

Как много вопросов без ответов… Зачем нужен мамин амулет, кто её убил, почему Норд пытается отвадить меня от себя?

Много, так много вопросов…

И как отдать долг? Мама… как мне отдать твой долг?..

Давно мне ничего не снилось… Организм как будто отвык от снов, и теперь я вязла в нём, словно муха, попавшая в паутину.

Что же это?.. Перед глазами всё расплывается…

Незнакомая комната с огромным окном, холодный ветер в лицо и большая луна в тёмно-синем небе. Сверкающая, величественная, пугающая. И на фоне этого — силуэт прекраснейшей из женщин в тонком белом платье.

— Здесь луна совсем не такая, как в Арронтаре, — знакомый тихий шёпот. — Красивая, но другая…

— Не красивее тебя. Ни одна луна не сравнится с тобой.

Кто это говорит, кто?.. Голос будто бы через огромное расстояние доносится…

И где он, где? Ах, вот. Стоит рядом с Эмирин, но фигура дрожит, как круги на воде.

Кажется, серебряные волосы… Риланд? Повелитель тёмных эльфов, отец Триш и Эдриана?

— Ох, перестань, Рил. Красота… она ничего не стоит.

— Не скажи. Твоя… стоит многого. Хочешь знать, что бы я за неё отдал?

— Не хочу…

Больше я ничего не услышала — в голове зазвенело, к горлу подкатила тошнота, картинка окончательно расплылась… и в этой звенящей тишине я вдруг услышала голос. Тихий, отчаянный голос, похожий на голос Триш:

— Не могу! Не могу, не могу-у-у-у…

Пространство вокруг меня заискрилось и вспыхнуло белым, перенеся меня… в знакомую комнату, которую я уже видела однажды во сне.

Это была комната Эмирин. И она сама, совершенно голая, стояла у окна, упираясь ладонями в подоконник. Распущенные золотые волосы укрывали почти всё её тело и светились даже сейчас, глубокой ночью, и в этой позе мне почему-то чудилось отчаяние.

— Она так и не вернулась, Нарро. Так и не вернулась. Почему она не вернулась?

Я никогда не слышала у Эмирин такого голоса… Мёртвый, безжизненный, словно замороженный…

— Я не знаю, Ро.

Ро? Почему Ро?

— Отдай мне свою боль, я прошу. Хватит носить её в себе.

Нарро подошёл к жене медленно, протянул руку, касаясь плеча, и я в который раз поразилась, какая она хрупкая по сравнению с ним. Рядом с Эмирин её муж казался огромным, словно выточенным из камня или скованным из железа.

— Я не могу, Нарро. Не получается.

— Позволь мне помочь тебе. Прошу.

Она кивнула, и он развернул её лицом к себе.

Я следила за ними, затаив дыхание. Никогда в жизни я не видела ничего подобного. Они словно… вливались друг в друга.

Я сознавала, что наблюдаю за самым интимным в мире действием, за тем, что принадлежит только им двоим, — но не могла оторваться. Я не воспринимала это как что-то стыдное или неприличное, нет. Только как великое чудо… именно им и было то, что я видела.