Физрук: на своей волне 6 - Валерий Гуров Страница 23

На самом деле я никогда не был сторонником бесконечного «выканья». По своему опыту я давно понял одну простую вещь: излишняя субординация почти всегда тормозит процесс. Пока люди выстраивают дистанцию, подбирают формулировки и осторожничают с интонациями, время уходит.

Стоит же только перейти на «ты» и сократить эту искусственную пропасть, как разговор начинает идти быстрее и честнее. А сейчас скорость и слаженность были куда важнее любых формальностей.

Я чуть подался вперёд, опёрся локтями о стол и продолжил:

— В общем, мальчишки и девчонки, собрал я вас здесь по вполне конкретному поводу. Думаю, каждый из здесь присутствующих так или иначе хоть раз в жизни сталкивался с одним крайне неприятным современным явлением…

И я коротко рассказал о том, как определённые люди — барыги, торгующие зависимостью, ломают жизни молодым парням и девчонкам. Как это начинается почти всегда одинаково: «да ничего страшного», «один раз», «для расслабления».Вот только потом это незаметно превращается в яму, из которой выбраться самому почти невозможно.

За столом воцарилась тишина. Пацаны слушали внимательно, без смешков и комментариев. Марина сидела, сжав кружку обеими руками, и смотрела в стол, явно прокручивая в голове что-то своё.

А Вася… Вася, как только понял, к чему я веду, заметно дёрнулся, тут же отвёл взгляд, напрягся.

— И здесь и сейчас я хочу вам сказать, что моя прямая задача — вытравить эту муть любыми возможными и доступными способами, — продолжил я

— Владимир Петрович, да их же прям настолько дохрена, что они как какая-нибудь гидра блин — ты одну голову им срубишь, а другая тут же вырастет на ее месте, — начал рассказывать мне Гена. — они блин даже ментов и тех не боятся, хотя то и дело менты производят их задержания тут и там…

— Да, постоянно во всяких новостях об этом говорят, — заверил Кирилл.

Я конечно хотел бы рассказать пацанам о своем опыте если так можно сказать тридцатилетней давности. Тогда я своими собственными руками способствовал тому, что от дури избавился сначала наш конкретный район, а затем и весь наш город…

Но увы говорить этого было категорически нельзя. Поэтому я преподнёс информацию немножечко под другим углом, но все же так, чтобы пацанам было не менее понятно.

— А знаешь почему, Гена именно так происходит, — прямо спросил я у него и не дожидаясь ответа продолжил. — Просто потому что, Гена, здесь угроза уже вполне себе понятная и очевидная. Да, строгая, да чаще всего безальтернативная, то есть неминуемая. Но всё-таки она именно понятная и предсказуемая…

Я помолчал, чтобы пацаны успели уловить мысль.

— Барыга знает, за что его могут принять. Он знает, где риск и знает правила игры. Именно поэтому он к этим правилам приспосабливается. Меняет точки, схемы, людей.

Я перевёл взгляд с Гены на остальных.

Вася всё это время молчал. Но я видел, как он медленно сжал пальцы в кулаки, а потом разжал.

— А когда тебе заранее понятно, что именно тебя за это ждёт, — продолжил я, — то рано или поздно ты перестаёшь этого по-настоящему бояться. Не потому что это вдруг стало не страшно, а потому что само чувство опасности притупляется. Человек привыкает. Привыкает к риску, к правилам, к рамкам. И начинает жить внутри них.

— Умные вещи вы сейчас говорите,— неуверенно поддакнул Кирилл и тут же смутился. — То есть… говоришь. Я это… забыл просто, что мы теперь на «ты».